Трофейная жена

— Да, я уже с ним поговорила. Эмилия, что он ещё сказал? — я не отреагировала, продолжала смотреть на гардероб.

— Милая, — почувствовала, как Олюшка взяла меня за ладошку и сжала.

Я повернулась к ней, она печально посмотрела на меня и стала стирать слёзы с моих щёк. Я даже не заметила, что начала плакать.

— Что этот монстр опять сделал с тобой? — мягко спросила женщина.

— Сказал, что я выхожу замуж, — и на этих словах я сломалась.

Бросилась в объятия самого дорого и близкого человека в этом мире и разрыдалась.

Слёзы градом катились из глаз, а нутро начала разъедать горечь обиды. Как же это всё несправедливо! Почему именно я? Неужели я мало страдала? Я всегда знала, что моя жизнь мне не принадлежит… Но никогда даже и мысли не допускала, что отец возьмёт и отдаст меня замуж, как какую-то надоевшую вещь… Боже, мне же всего восемнадцать… Я даже жизни не видела. Внутри я лелеяла надежду, что поступлю в университет и смогу хоть немного стать свободной, может, даже влюблюсь по-настоящему… Но отец и этого меня лишил.

Я плакала и плакала, пока слёз не осталось. Такое чувство, что внутри я умерла, отец убил.

— Хватит, девочка, не плачь, — утешала Оля, гладила по спине, шептала, что всё будет хорошо.

Но я знала, что хорошо никогда не будет. И она это знала.

— Тебе лучше идти подготавливать всё к вечеру, — хрипло сказала я.

Не хочу, чтобы отец уволил Ольгу. Я тогда вообще с ума сойду. А он может это сделать назло мне, чтобы в очередной раз указать на мое место. Даже не знаю, почему ещё не уволил… Но Оля говорит, что он не посмеет её тронуть.

Хочется верить.

— Нужно с ним бороться, Мили. Он не должен разрушить и твою жизнь, — жарко прошептала экономка.

Я лишь грустно улыбнулась.

— Ты сама знаешь, в каком я положении, Оля. Никто мне не поможет, побоятся.

— Может, обратиться к репортёрам? Если всё выйдет наружу…

— Он убьёт меня, тебя и всех, кто хоть отдалённо знал об этом. Всё будет хорошо, Оля, — я даже попыталась улыбнуться. — Ступай на кухню. Мне пора собираться.

Женщина посидела со мной ещё несколько минут, а затем ушла. Я даже была рада, что осталась одна… Так легче переносить горе, когда не видишь сочувствующих взглядов."

"Наверное, многие думают, что я слабачка. Уж они бы попробовали бороться с отцом за свободу. Нельзя же слепо следовать его приказам… Как же легко говорить! Никто и представить не может, что следовало за каждым неповиновением. Удары — самое лёгкое наказание, какое он мог придумать.