Трогать запрещено

Его язык у меня во рту, а руки Дана везде! Щупают нетерпеливо, гладят, ласкают, сжимают. Мое дыхание тут же срывается. Он подхватывает меня на руки, усаживая себе на бедра. Я ногой цепляю кран, открыв воду. Холодную!

Взвизгиваю от неожиданности.

Закатываемся в смехе, переглядываясь.

— Бодряще, — улыбаясь, говорит Дан.

— Еще как! — щелкаю обратно, закрывая ледяной поток, и сама тянусь к его губам. — Продолжим?

Титов хрипло смеется мне в губы, но и не думает протестовать.

Из ванной мы выходим нескоро. Я потерялась во времени.

Я тут же обвиваю руками любимого громадного мужчину и закидываю ножку. Утыкаюсь носом в грудь. И так хорошо, так спокойно, что не замечаю, как засыпаю, слушая, как ровно и сильно бьется его сердце.

А вот утро начинается со звона будильника.

— Не хочу, — сонно хнычу в подушку. — Не хочу, чтобы эти дни заканчивались…

— Да брось, будет еще лучше! — тихо хрипло посмеивается надо мной Дан.

— Поцелуйчик, — прошу, чтобы хоть немного отсрочить выезд.

Минут через тридцать мы все же поднимаемся. Успеваем сбегать в кафешку позавтракать и, вернувшись, начинаем собирать сумки.

Через час мы покидаем номер.

— Надеюсь, ничего не забыли, — не знаю, в какой раз обвожу взглядом комнату.

— Забыли, значит, вернемся, — подбадривает меня Титов.

— Летом здесь, наверное, рай, — улыбаюсь и целую Дана в губы. — Спасибо за такой классный отдых, Дан.

— Тебе спасибо, Юль.

Внедорожник Богдана прилично завалило снегом. Мой мужчина закидывает наши сумки в багажник, заводит машину, прогревая ее и берется за щетку, чтобы почистить. На улице сегодня комфортные минус десять и легкий снег.

Я кручусь рядом с Титовым. То снежок слеплю и кину в Богдана, то обниматься и целоваться лезу. Он не отстает и отвечает тем же. Максимально увлекшись друг другом, я только краем уха слышу, как с рычанием мотора на парковку заезжает машина.

На тот момент даже мысли не мелькает обернуться и посмотреть, кто со скрипом шипов по снегу притормозил около нас. А зря. Потому что когда за спиной звучит знакомый голос, звенящий от ярости:

— Надеюсь, у вас двоих есть для меня логичное объяснение происходящего! — сердце подпрыгивает до самого горла.

Богдан оборачивается, его рука на моей талии сжимается сильнее. Я же не нахожу в себе сил даже сделать вдох.