Трогать запрещено

 — Хочу тебе сказать кое-что очень важное, — говорю так серьезно, что Титов замирает. В его глазах, подсвеченных изумительным голубым светом, плещется беспокойство.

Я, может, сейчас и опозорюсь. Это странно. Но я думала об этом пока он находился в больнице, когда он исчез и пока мы его искали… Да, может быть, он посмеется. Но лучше я скажу. Сейчас. Пока запала хватает…

— Подожди, пожалуйста, — подскакиваю на ноги и убегаю к столу. Нахожу фольгу от шампанского, скручивая ее в маленький жгутик. Ох, как же сильно у меня дрожат руки…

Возвращаюсь обратно, присаживаясь на песок.

Дан рядом со мной на корточках. На лице полное непонимание и потеря в пространстве.

— Не пугай меня, Котенок.

— Я часто думала об этом, — выдаю тихо, смотря в его глаза. — Я… не знаю, — качаю головой, снова переводя взгляд на океан. — Это, наверное, глупо.

— Нет… я… подожди, — улыбаюсь. — Сейчас меня переполняет такое цунами чувств, что я больше не могу их в себе сдерживать. Мне надо… сказать, — возвращаю взгляд на Богдана.

 — Я люблю тебя так, что жизни без тебя не представляю. Так, что иногда самой страшно, потому что нельзя так сильно любить. И я, — шепчу, еле сдерживая слезы. — Это все, — обвожу рукой то, что нас окружает, — это все ты делаешь для меня каждый день. Я безумно тебе благодарна за каждый миг, что мы рядом. Дан, я хочу, очень хочу, чтобы это длилось всю нашу долгую жизнь! — говорю, а голос дрожит. — Я хочу, чтобы ты стал моим мужем, — посмеиваюсь, чувствуя как по щекам покатилась первая слезинка.  — Это звучит так… странно, но… Дан, женись на мне? — раскрываю ладонь, показывая колечко из фольги от шампанского.

У меня в горле встает ком. Не сглотнуть, не выдохнуть. Пульс шарашит на сверхзвуковых. Глаза, как и у Юльки, на мокром месте. Что же ты со мной творишь, Котенок? Раз за разом, день за днем…

Вглядываюсь в ее испуганное личико и на ладонь, где лежит скрученная в форме колечка этикетка от шампанского. На ладонь и на Юлю. Эта девочка когда-нибудь меня убьет своей решимостью!

Молча лезу в карман брюк и достаю черную коробочку.

Поднимаю крышку, руки дрожат. Юлька все активней шмыгает носом. На бархатной подушке своего часа ждет помолвочное кольцо, которое летело со мной сюда аж из Москвы.

— Не поверишь, — улыбаюсь, — у меня такое же есть, Юль, — голос срывается на хрип. — Но твое, конечно, в тысячи раз дороже для меня…

Мой Котенок смеется и плачет. Ее худенькие плечики дрожат, губы все в кровь искусала.