Трогать запрещено

Но вы уж постарайтесь, коллектив очень обрадуется, если вы появитесь на корпоративной вечеринке.

Сильно сомневаюсь. По моему опыту, присутствие генерального всех только напрягает и дисциплинирует. Но я все равно киваю. Лиза, крутанувшись на каблуках, цокает ими до двери и скрывается в приемной.

Я откладываю ручку и поднимаюсь с места, прохаживаясь вдоль окон. Разминая спину и шею. Затекли. В семь, как приехал в офис, как сел, так еще и не вставал. Даже позавтракать не удалось, а время уже к ужину близится. Две чашки кофе — все, что мне сегодня перепало.

Одно радует: с моим чрезмерным в последние несколько суток трудолюбием большинство экстренных рабочих вопросов уже отпало. Еще три-четыре таких ударных дня — и на праздники я буду почти нормальным человеком.

Ключевое — почти. Ума не приложу, чем люди занимаются десять выходных подряд. Все равно ведь сорвусь и сяду за работу. Так было пять прошедших лет, так будет и в этом году. Ничего не меняется. У Илоны начнутся забеги с подругами по салонам, подготовка к свадьбе, назначенной на пятое января.

Ей будет попросту не до меня. У меня же — прорва времени, чтобы сожрать себя окончательно. Я и так каждую свободную минуту последние дни варюсь в сомнениях, что мне совсем не свойственно.

Подхватываю лежащий на столе телефон, пробегаю глазами по сообщению друга, на которое с утра до сих пор не ответил. Базу он новую открыл за городом. Горнолыжка, СПА-комплекс, каток и шале — все класса люкс. Приглашает на январских «протестить» вместе с Илой.

Три дня вдали от города, в тишине среди заснеженных гор. Четыре часа на машине.

Вот только не с Илоной бы туда. Не знаю, что со мной случилось, но последние дни я лихо вычеркиваю невесту из собственных планов, какие бы они ни были. Зато туда очень удачно вписывается Данилова. С каждым днем ее образ становится все труднее вытравить из головы. Ее и Юлы. Пиздец! Но невозможно зависнуть сразу на двух!

Заношу палец над номером, собираясь звякнуть Макару и дать добро, но за спиной слышится робкий стук в дверь.

— Лиза, забыла что-то… — оборачиваюсь, поднимая взгляд.

— Можно войти? — выходит совсем уж тихо, что я даже не могу быть уверена, услышал ли мой вопрос Титов. Смотрю на него во все глаза, сердце грохочет и перекатывается, как гром по небу в начале лета. По телу бродят опьяненные смелостью мурашки. Живот сводит от страха быть выставленной вон.

Свой лимит трусости я исчерпала в тот день, когда продинамила Титова от лица Юлы.