Трогать запрещено

Но нужна? Почему ты думаешь обо мне, а о себе?!

— Юль, — вздыхает мужчина, обхватывая ладонями мои щеки. — Весь этот разговор — это уже в корне неправильно.

— Да или нет, Титов?! — цепляюсь ладонями в его запястья, впиваясь ноготками в кожу. — Это же такой простой вопрос. Да или нет.

— Если бы ты последнюю неделю не творила херню и не признавалась мне в любви, то я бы пережил и справился со своим «хочу». Такой ответ тебя устроит? — рычит сквозь стиснутые зубы. У меня сердечко бросается в счастливый галоп.

Я надуваю щеки, выпуская воздух, к глазам подступают слезы.

— Но не все в жизни получается так, как мы того хотим, — осаждает мою радость Богдан. — Ничего у нас не будет, котенок. Ни сегодня, ни завтра, никогда. У меня есть принципы. У тебя еще вся жизнь впереди, чтобы искать себя, влюбляться и экспериментировать. Только, умоляю, не таким образом, каким это вышло сегодня! Тебе это не надо!

— Глупости! Я уже влюбилась, и что мне мешает искать себя и экспериментировать рядом с тобой? — выпаливаю в отчаянии.

— Я со своим «хочу» справлюсь, — шепчет Титов, прижимаясь губами к моему лбу. — Не имею я права испортить тебе жизнь, Юлька. Однажды, поверь, ты скажешь мне за это «спасибо».

— Это глупо… — шепчу сдавленно, поджимая губы, — очень-очень глупо! — чувствую, как к горлу подкатывает ком. Еще немного и разревусь. На этот раз по-настоящему, навзрыд.

Ничего не может быть больнее, чем узнать, что чувства взаимны, но выхода все равно нет.

Я шмыгаю носом, зажмурившись. Мы так и стоим у окна. Не знаю, сколько времени стоим, пока в дверь не раздается тихий стук.

Я вздрагиваю и вскидываю взгляд на Богдана. Он ни капли не удивлен.

— Кто это? Ты знаешь?

— Подруга твоя. Я попросил Костю, он ее нашел и сюда с твоими вещами отправил. Она увезет тебя домой, Юля. Я за руль сесть не могу, выпил. На такси поздно.

— Ты… ты сейчас серьезно? — отступаю в неверии хлопая глазами.

— Отец ничего не знает и не узнает, — будто не замечая моего замешательства, как ни в чем не бывало продолжает Титов. — Что соврать ему по поводу позднего возвращения домой, думаю, сообразишь сама.

— О том, что сегодня произошло, мы с тобой забудем.

Забудем? Просто возьмем и забудем?

Не знаю, что ударило меня острее: тон Титова, который потерял всю теплоту, обжигая своим холодом, или его же взгляд, который явно не хотел меня отпускать.