Троянская тайна

Уже в сумерках она заказала легкий ужин в одном из своих любимых ресторанов, а когда настал черед кофе, попросила у официанта сигарету и выкурила ее, глядя, как за окном кабака над Москвой сгущаются теплые сумерки. Пока она курила, скупыми глотками отпивая из чашки, к ней пару раз подгребали какие-то не совсем трезвые типы с предложениями: а) пересесть за их столик и б) потанцевать (для начала). Думая о своем – в частности, о том, что даже в центре Москвы и даже в очень дорогих ресторанах не стало спасу от хамья, – Ирина чисто механически отшила обоих кавалеров.

И кавалеры, как ни странно, тихо отстали – возможно, еще не набрались до нужной кондиции.

Встреча на конспиративной квартире была назначена на двадцать три часа – у Федора Филипповича были какие-то неотложные генеральские дела (помнится, Сиверов с улыбкой предположил, что Потапчук просто отправился на дачу окучивать картошку), и он долго извинялся, назначая Ирине свидание в столь неурочное время. Теперь, когда нервы у Ирины почти совсем успокоились, она стыдилась своей выходки настолько, что у нее даже мелькнула заманчивая мысль не ходить на эту встречу совсем.

А что? Поздно ведь, и вообще... Она же не военнообязанная, в самом-то деле!

Тут уж ей сделалось совсем скверно. Ведь она считала поиск картины (Боже мой, картины! Фрагментов, фрагментов, а не картины! Господи, какой ужас, варварство какое...) своим личным, персональным делом, священным долгом перед памятью отца. Возможно, на свете существовали другие люди, которые могли ей в этом помочь, но ни один из них почему-то до сих пор не возник на туманном горизонте.

А те, кого она видела – толстый сердитый начальник райотдела в чине полковника, худой, сутулый и услужливый начальник другого райотдела в чине подполковника и их подчиненные в погонах и без, – были помощниками такого сорта, без которых она предпочитала обойтись. Виктор? Вот как раз Виктор и порекомендовал ей обратиться к Федору Филипповичу, а она... Господи, ну до чего же стыдно!

Словом, на встречу надо было идти, если она хотела уважать себя как личность.

В принципе, ничего страшного не случилось. Ей хотелось выкинуть коленце, и она его выкинула. А поскольку все на свете имеет свою цену, то ей, по всей видимости, придется-таки извиниться перед очкастым Глебом Петровичем. Слава богу, он, кажется, из тех, кто способен принять извинения с достоинством и достаточно деликатно, не заставив ее пожалеть о произнесенных словах покаяния.