Троянская тайна

За это было уже немало выпито, с речами и без, но теперь, когда успех был по-настоящему близок, буквально рукой подать, грех было не выпить за него еще разок – просто чтоб не сглазить, не спугнуть удачу.

Он представил, как усядется на мягкий диван в гостиной, как откроет бутылку и, не спеша потягивая из низкого широкого стакана жидкий янтарный огонь, расскажет, как у него все прошло там, в Австрии. А поскольку все прошло просто превосходно, разговор обещает быть приятным – очень может статься, даже с намеком на увеличение причитающейся ему доли.

Прибавку Анатолий Владимирович заработал, это факт...

Гальцев был из тех художников, кто, не добившись успеха на родине, делает себе имя и довольно приличные деньги за рубежом. Много лет подряд он мотался по Европе, навьюченный упакованными в целлофан картинами, и за это время как-то незаметно стал своим человеком во многих галереях на огромном пространстве от Варшавы до Лиссабона. Не то чтобы он был с галерейщиками запанибрата – на русских Европа всегда смотрела косо, за что русские испокон веков платили ей взаимностью, – но кое-какими полезными связями в мире тамошнего так называемого искусства обзавелся.

Кое-кто из владельцев галерей был, как водится, не совсем чист на руку, и именно с такими людьми Гальцев старался сойтись как можно ближе. Через одного из них он даже продал собственноручно изготовленную копию Шагала, благо копировать Шагала – дело нехитрое и справится с ним любой дурак.

Галерейщики имели выход на коллекционеров, а те, в свою очередь, на других, более богатых, которые жили в обнесенных высокими каменными стенами особняках и даже средневековых замках и не затрудняли себя общением со всякой швалью и мелюзгой, вроде владельцев сомнительных галерей и их приятелей из далекой пьяной России.

Заставить их снизойти до такого общения и было главной и единственной целью предпринятой Анатолием Владимировичем поездки. В этот раз он отправился в Европу налегке, без опостылевшего груза картин и принадлежностей для их написания, с тугой пачкой денег на дне кейса, и не рейсовым автобусом, как когда-то, а самолетом "Люфтганзы", исполненный сознания собственной значимости и важности доверенной ему миссии. Потому что без него, Анатолия Владимировича Гальцева, и его связей с европейскими галерейщиками гениально задуманная и филигранно осуществленная афера полностью теряла смысл...

Миссия на него была возложена непростая, требовавшая большой осторожности и длительных переговоров.