Троянская тайна

Впрочем, человек – система сложная; даже у самого примитивного представителя рода человеческого граней гораздо больше, чем у бриллианта тончайшей огранки. Глебу встречались редкостные мерзавцы, которые были чертовски умны и умели держать себя как наследники престола, а также прекрасные, достойные всяческого уважения люди, выглядевшие как бродяги и предпочитавшие пить из горлышка и есть руками с газеты.

– Я думал, что в представлениях нет нужды, – очень натурально изобразив изумление и даже легкую обиду, заявил Федор Филиппович.

 – Разве Виктор Викторович не сказал вам, кто я?

– Он сказал, как вас зовут и что вы способны помочь развеять некоторые мои... ну, скажем так, опасения. Но, несмотря на его слова, я не уверена, что сочту нужным с вами откровенничать. Среди знакомых Виктора... Викторовича, – едва заметная пауза после имени о многом сказала Сиверову, и он сдержал понимающую улыбку, которая могла показаться этой увешанной бриллиантами Ирине Константиновне оскорбительной, – есть люди, которым я бы не торопилась доверять.

– Такие знакомые есть у кого угодно, – негромко рассмеявшись, утешил ее Федор Филиппович. – К некоторым из своих, например, я ни за что не рискну повернуться спиной.

Пока они обменивались этими сомнительными любезностями, Глеб быстро прокрутил в голове имена людей, которых знал, о которых слышал и на которых имел досье, отыскивая среди них Виктора Викторовича, достаточно богатого, влиятельного и умного, чтобы завести такую любовницу.

Купить манекенщицу с фарфоровым кукольным личиком и бессмысленными стеклянными гляделками мог любой денежный мешок, но, чтобы привлечь и удержать при себе такую женщину, нужно было, помимо денег, обладать еще многими незаурядными качествами. Если Глеб Сиверов хоть что-то понимал в людях, эта женщина хорошо знала себе цену и цена эта была немаленькой.

Помимо этого, таинственный Виктор Викторович был на довольно короткой ноге с генералом Потапчуком, а таких людей в Москве насчитывалось не так уж много: Федор Филиппович был разборчив в связях и если уж действовал по принципу "ты мне, я тебе", то лишь с теми, кому мог доверять.

Сопоставив все это и перешерстив хранившуюся у него в голове картотеку, Глеб получил одну фамилию: Назаров.