— Да сколько же на ней тряпок! — в сердцах крикнул он, — Не найти ничего! Да раздвинь ты ноги, сука, а не то зубы выбью!
— Да-ар-да-ан-цы-ы! — раздался крик на улице. — Да-ар-да-ан-цы-ы! Лагерь взяли! Стражу побили! Добычу нашу на корабли грузят!
— Да брось ты ее! — рявкнул юноша. — Бежать надо. Потом повеселимся. Что тебя так разобрало?
— Я тебя запомнил, красивая, — Аякс с сожалением встал и потрепал рыдающую Кассандру по щеке. — Мы с тобой еще не закончили. Когда добычу поделим, моя будешь. — Он повернулся к товарищу и произнес.
— Пошли, брат! Надо ванаксу сказать, кого мы тут нашли. Кстати, ты самого Приама убил. Гордись теперь.
— Да нечем тут гордиться, — скривился юноша, но роскошное золотое ожерелье с шеи убитого снял. Это ведь добыча, взятая с побежденного врага, и он в своем праве. Старик на него с мечом пошел.
* * *— Все идет по плану! — напевал я на незнакомом здесь языке. — Все идет по плану!
Когда проломили ворота, я выдвинул свое воинство в сторону Трои и послал в разведку пару человек, ахейцев по крови.
Они даже в город зашли с оружием, не узнанные никем. Что может быть более обычным, чем воин с копьем и щитом в осажденном городе. И когда войско Агамемнона подошло к богатым кварталам, храмам и дворцу, я напал на лагерь, истребив его защиту в мгновение ока. Раненые воины и полсотни охраны — не препятствие для моего войска. Ворота вынесли за пару минут, а потом начался упоительный, ничем не сдерживаемый грабеж награбленного. И осознание последнего факта погасило во мне все возможные угрызения совести.
Теперь это все я имею право забрать себе и разделить между воинами. Вот только вон тех парней побью, которые возмущенной лавиной катятся сюда с горы, на которой стоит Троя, и сразу заберу.
Ахейцы строились в жидкую линию, и я только сейчас понял, во что обошлась им эта война. Да они за несколько месяцев почти половину потеряли. Передо мной стоит не больше трех тысяч человек, десяток колесниц и множество раненых, которые, качаясь, опираются на свои копья. Из ворот Трои потянулись остатки войска Париамы, которые и вовсе выглядели совершенно удручающе.
Их едва ли сотни три, и они выстроились у разбитых тараном ворот, не смея спуститься вниз.
— Пеллагон! — повернулся я к родосцу. — Бери всех наемников. Центр твой.
— Да, господин, — склонился тот. — Но нас быстро сомнут.
— Не успеют, — покачал я головой. — Тебе нужно просто продержаться недолго. Абарис! Ставь свою пехоту на правый фланг. Десять шеренг. Построение «кочерга».
