— Буря унесла нас к Кипру, едва выкрутились. Я медь из Алассии на зерно менял. Только так и смог корабль и людей выкупить.
— Слухи идут, что Энгоми в осаде, — вопросительно посмотрел я на него.
— Энгоми пал, господин, — вступил в разговор Кулли. — Мы сами видели это. Царства Алассия больше нет.
— Надо же! — задумался я. — Креуса! Забери Ила!
Жена увела ревущего мальчишку, который хотел подергать за цветные кисти на поясе какой-то смуглой девушки, робко переминавшейся с ноги на ногу рядом с парнем в пропыленном льняном хитоне.
— Значит, Алассия пала, — удивленно протянул я. — Это надо обдумать. Нам не помешают медные рудники. Если они станут нашими, мы возьмем Египет за горло. Синайской меди им не хватает.
— Господин! — изумленно посмотрели на меня купцы. — Если у нас будет медь Кипра, мы не только Египет, мы все Великое море за горло возьмем. Тамошняя медь — самая дешевая. Но ведь этот остров — настоящее разбойничье гнездо. Там два десятка князей поделили земли и грабят всех, кто плывет мимо.
— Два десятка — это гораздо лучше, чем один, — пояснил я и показал на парня с девушкой.
— Это кто?
— Это Анхер. Искусный строитель, скульптор и камнерез, — гордо выпятил тощую грудь Кулли. — А это его невеста, господин. Пришлось сначала ее украсть, иначе он нипочем сюда ехать не хотел.
— Это вы хорошо придумали, — одобрительно кивнул я. — А чего он понурый такой? Вы ему рассказали, что его ждет большое будущее?
— Рассказали, господин. Только девка эта — настоящая язва, — доверительно сказал Кулли.
— Она из него уже всю душу вытрясла. Она из богатой семьи, а он простой мастер. Он ей не ровня. Требует, чтобы он ее домой отправил. У нее там жених есть.
— Понятно… — протянул я. — Дайте угадаю. Бедный паренек втрескался в богатую красавицу, вы ее украли, а он, чтобы ее спасти, сбежал из страны и теперь готов служить кому угодно. Она хочет домой, а он нет, потому что иначе не видать ему любовь всей его жизни как своих ушей. Еще и киркой в каменоломнях помахать придется за побег. Так?
— Так, господин, — удивились они моей понятливости.
— Переводи, — вздохнул я и показал египтянам, чтобы подошли."
"Пара приблизилась и остановилась, опустив глаза вниз. Дрессированный народ, тысячелетиями приучен к покорности высшим. Правда, девчонка все равно разглядывает меня, умудряясь смотреть сквозь густые ресницы. Хорошенькая, как фарфоровая кукла. И одета богато, в расшитое платье с тончайшей плиссировкой. Грязное, правда все, ну так они в пути были не одну неделю.
