Шилд 1361 на 17 камнях, автоматический завод, противоударное устройство Инкаблок, - комментирует мастер.
Слышу, как шумно дышит Макс. Издаю слабый смешок, но тут же кашляю в кулак, чтобы он не решил, будто я издеваюсь над ним. Наоборот, вижу в мальчике с горящими глазами… себя.
И хоть внешне он – копия красавицы Агаты, но в душе тот еще часовщик.
- Ремешок для них подберу новый, - прижав металлическую крышку до щелчка, Петр Валентинович отклоняется и выдвигает один из ящиков стола. - Как думаете, какой цвет лучше?
Раскладывает перед нами несколько типов кожаных полосок.
- Темно-коричневый.
- Этот!
Указываем с Максом на один и тот же ремешок. Мастер улыбается, глядя на нас, но тут же принимает серьезный вид и наклоняет голову, заканчивая облагораживание часов.
- Что не так? – внимательно сканирую Макса, который беззвучно губами шевелит.
- Можно листок и ручку? Я боюсь, что забуду название, - заявляет вдруг, но ловит мой вопросительный взгляд. - Хочу маме показать, а она мне копию поищет.
И вновь уголки моих губ упрямо ползут вверх.
Не могу без улыбки смотреть на маленького мужика, который и от цели своей отступиться не может, и деньги мамины экономит. Сознательный. Порой мне кажется, что он серьезнее и ответственнее меня. Эти черты ему явно от Агаты достались.
- Не надо, - ухмыляюсь.
- Почему? – обреченно выдыхает. – Мама всегда находит то, что я прошу!
- Потому что, - забираю у мастера часы и протягиваю Максу, - они теперь твои.
- Неа, дорого, наверное, - выставляет руки перед собой.
Отказывается, а сам удержаться не может, чтобы еще раз не обвести часы взглядом искрящимся, но с оттенками грусти.
- Считай, что ты у меня дома, - пытаюсь убедить. - Если откажешься от подарка, то обидишь меня.
Пока Макс размышляет, как ему поступить, я беру его руку, снимаю с запястья китайский ширпотреб – и застегиваю кожаный ремешок.
Постукиваю пальцем по циферблату с надписью «Orloff» - и ни секунды не жалею о том, что отдал часы мальчишке. Почему-то уверен, что Макс будет беречь их, как Петр Валентинович бережет мой салон.
Три одержимых коллекционера в одном замкнутом пространстве. Надо же, собрались вместе.
Мастер, извинившись и сославшись на дела, скрывается в небольшой подсобке. Я же поворачиваюсь к Максу, который не может глаз отвести от подарка. Подводит часы, поглаживает пальцем циферблат, поправляет ремешок на запястье.
Почувствовав мой пристальный взгляд, все-таки поднимает голову. И внезапно бровки черные хмурит.
