Первый и последний поцелуй с чертовкой, несколько пустых дней вдали от нее и детей, вихрь мыслей и переживаний – оставили на мне свой отпечаток. И помогли понять нечто важное."
"Даже если Агата никогда не будет со мной, а тест ДНК на тройняшек придет отрицательный, я… все равно хочу заботиться о них. Пусть так, на расстоянии. Помогать деньгами, потому что на большее не способен. Раньше меня устраивало, что другое от меня и не нужно никому было. А сейчас… поздно что-то менять. Невозможно. Я такой как есть.
И сдох бы в одиночестве где-то за границей со своими часами и миллионами. Если бы не появились они…
- Но, Адам Альбертович, все бумаги были готовы на ваше имя, а теперь… - мямлит что-то под боком Руслан Гафаров, начальник юридической фирмы, с которой я сотрудничаю в России. И которой доверяю.
Он приехал со мной в клинику, чтобы проконтролировать подписание бумаг. Так я сказал ему, хотя заранее планировал «диверсию».
- Переделаете, - рявкаю строго и поднимаюсь с места. – А поможет вам в этом Алевтина Павловна.
Представит необходимые документы, - приказываю.
Чувствую, как накаляется атмосфера вокруг от негодования Бересневой. Другая бы радовалась, что ее семье большой куш привалил, но только не она. Иная порода женщин. И дочь такой же воспитала. Гордой, независимой, сильной.
Уверен, Агата тоже будет в ярости, когда узнает, что я сделал ее владелицей всего. Но я не отступлю.
- На это нужно время, - слабо сопротивляется Гафаров и растерянно на старшую Бересневу смотрит, будто поддержку ищет.
Но та и сама в шоке.
- Исполняйте, - рычу на юриста, и он тут же кивают послушно. Знает, что по оплате услуг не обижу. – И вы тоже, - небрежно бросаю старшей Бересневой, как только она открывает рот, чтобы возмутиться. – Клиника теперь принадлежит Агате и детям, - проговариваю тише, наклонившись к ней и облокотившись о стол. – И это не обсуждается.
Покидаю кабинет, хлопнув дверью. Остановившись в коридоре, напряженно смотрю на ряд одинаковых дверей, уходящих вдаль.
В одном из кабинетов сейчас находится Агата. Занимается своими делами, работает или трещит с подружкой, той надоедливой, имя которой я благополучно забыл.
Душа тянется к чертовке, но я перевожу внимание на планшет, с которым не расстаюсь все эти дни. Так часто проверяю почту, что скоро в дисплее дыру протру. Делаю это, наверное, в миллиардный раз – нажимаю на иконку входящих.
Пусто.
- Издевательство какое-то, - сокрушенно вздыхаю.
