- Спасибо, Ром, дальше я сам, - отправляю друга в кабинет, тот бурчит что-то возмущенно, а я толкаю стеклянную дверь и опираюсь плечом о косяк. В то время, как клиентки клуба стреляют в меня шокированными и заинтересованными взглядами, я останавливаюсь на единственной, рядом с которой все меркнут.
Ловлю ее черный взгляд. Удивление в глазах-агатах мгновенно сменяется гневом. Шикарное тело напрягается сильнее. Кажется, что беговая дорожка под ее ногами вот-вот треснет и разлетится на металлические щепки, а меня прибьет осколками.
- Привет, - беззвучно двигаю губами, улыбаюсь, как идиот, но Агата отворачивается. Бросает взгляд на фитнес-браслет, нажимает пару кнопок на панели тренажера – и увеличивает темп. Бежит на месте, видимо, от меня. Напрасно…
Подумать только!
Ни одной женщиной так не болел, ни от кого зависим не был. Я был как Ромка: использовал и выбрасывал. Забывал мгновенно, переключаясь на другую. У меня была лишь одна проблема: как бы скорее и безболезненней избавиться от очередной навязчивой любовницы.
Агата повела себя именно так, как я ждал от любой другой. Спокойно уехала в тот же вечер. Сама. Без навязчивых разговоров и истерик. И ни звонка от нее не было за эти дни, ни сообщения. Ничего. Испарилась, не досаждая мне.
За одним исключением… Я хотел, чтобы именно она осталась. До утра, чтобы проснуться с ней рядом. Вместе заказать доставку кофе. И не вылезать из постели."
"Агата не оставляет ни единого шанса сорваться с крючка. И я поддаюсь, приближаюсь, будто между нами – натянутая пружина, которая стремительно сжимается.
Возвращается в исходное положение, правильное.
- Здравствуйте, Адам, - обдает меня холодом горячая чертовка. Ставит на место.
- Ну, здравствуй, Агата, - упираюсь рукой в руль тренажера. Получаю испепеляющий взгляд и следом – демонстративное игнорирование.
- Вы все-таки решили проверить последнюю мамочку? – произносит Агата невозмутимо, играет в ""незнакомцев"", а голос волнующе срывается из-за физических упражнений.
Дыхание ее сбивчивое, эротичное.
Мозги последние выдувает из черепной коробки. А мне ведь разговаривать с чертовкой надо, убеждать ее всеми силами.
- Единственную, - выдаю на судорожном выдохе. - И не проверить, а забрать вместе с детьми, - неотрывно смотрю в хмурое лицо. Замечаю, как алеют щеки. И не только от напряжения или злости. Есть что-то большее в каждой реакции Агаты.
Моя женщина, хоть и артачится. Сама подсознательно понимает это, но отчаянно отрицает. Поэтому и бесится.
