Позже…
Получаю еще один удар по спине, но гораздо ощутимее и кулаком. Дико хочу шлепнуть нахалку по аппетитному, но вредному заду в ответ, однако сдерживаюсь при детях.
- О-о-о, а сюрприз где? – неожиданно выскакивает Васька. Я и не заметил, откуда она прибежала. – Привет, мам, - заглядывает мне за спину. А потом запрокидывает голову и преданно, воодушевленно меня гипнотизирует. Глазки сине-карие округляет. И тут же к ним присоединяется точно такая же пара – Ксюшкиных.
Близняшки нетерпеливо ждут моего ответа, а я сканирую их обеих.
И все-таки сильно они на меня похожи. Есть в девчонках что-то Тумановское. Взгляд этот…
Неужели бывают такие совпадения? Впрочем, неважно!
Мои! Наши! Будущие Тумановы, чтоб мне провалиться!
Покачиваюсь, теряя равновесие, когда Агата, будто подслушав мои мысли, взбрыкнуть пытается. Все-таки хлопаю ее по бедру.
- Дядя Адам, вы опять маму обижаете? – не в самый подходящий момент появляется Макс.
Буравит меня черным взглядом, прищуривается с подозрением, руки в бока упирает.
Готов напасть в любой миг и маму «отбить».
- Нет, клянусь, не буду я ее обижать, - капитулирую без боя. С часовщиком, как и с Агатой, шутки плохи. - А мы теперь с тобой на вы? И что значит «опять»? Когда я ее обидел? – мрачнею.
О наших отношениях дети ведь не в курсе – Агата оберегает их от личных проблем, точно знаю. Да и я всегда старался при них ничего лишнего не говорить и не делать. Откуда такие выводы?
- В прошлый раз мама плакала, - выдает все тайны стальной Агаты ее сын. – Вернулась поздно, закрылась у себя.
И плакала. А бабушка ругалась. Сказала: «Очередной козел. А еще Туманов!», - повторяет интонацией Бересневой, и я непроизвольно морщусь.
Ну, конечно, кто бы сомневался. Типичная теща. Заочно меня ненавидит и все будет делать против. Правда, мы и с тестем вряд ли пиво вместе пить будем. Не сложилось знакомство с родителями жены...
Плакала, значит? Из-за меня, придурка нерешительного. Утыкаюсь носом в бок Агаты, веду по ее талии, достигаю голого участка тела между поясом лосин и задравшимся топом.
- Прости, - выдыхаю в разгоряченную кожу, и она покрывается мурашками. – Больше не будет плакать, - целую туда и ощущаю, как вздрагивает Агата. - Никогда.
Перекидываю обезвреженную на время чертовку так, чтобы она оказалась ко мне лицом и обвила меня за шею. Беру нормально на руки, встречаюсь с ней взглядами и улыбаюсь виновато. Еще один поцелуй легко касается ее носика.
- Собирайтесь, - говорю детям, а сам глаз от Агаты не отвожу.
