Эгоистично воспользовавшись слабостью и податливостью Агаты, прижимаю ее ближе и зарываюсь рукой в длинные, до пояса, шикарные волосы, собираю их в кулак.
- Все хорошо, состояние стабильное. Василиса спит, - голос дежурного врача пробивается сквозь шум в ушах. – Можете ехать домой, утром навестите.
- Нет, - упирается глупая чертовка.
Подталкиваю ее к стульям, заставляю присесть и хоть немного отдохнуть. Сам же втайне прошу у медсестры на посту успокоительное.
- Пей, - приказываю через несколько минут и протягиваю Агате пластиковый стаканчик со слабым чаем из автомата.
Сурово стреляю в нее предупреждающим взглядом, чтобы не вздумала сопротивляться. И она слушается. Выпивает эту бурду вместе с растворенным в ней успокоительным.
Чертовка убьет меня, если узнает. Но это будет потом. А сейчас она устало укладывает голову мне на плечо – и через некоторое время засыпает.
Четко отдавая себе отчет в том, что с этого момента я живой труп, я несу Агату к машине и везу домой. Тяжелый день, перенасыщенный эмоциями и страхами, сделал свое дело – чертовка отключилась.
И дело не только в успокоительном. Заряд сел в этой дерзкой батарейке, силы иссякли. У меня, если честно, тоже…
В дом заношу Агату на руках, нагло шикаю на встретившую нас Бересневу, кивком спрашиваю, где спальня, и осторожно поднимаюсь по лестнице. Укладываю чертовку в постель прямо в одежде, неловко укутываю ее в покрывало.
Приседаю на пол возле изголовья. Кошусь на смятую ткань, что бесформенной кучкой лежит на хрупком теле Агаты.
Нахожу уголок покрывала, тяну аккуратно. Я никогда не заботился о женщинах. Так что для меня и это уже подвиг.
- Васька? – сквозь сон лепечет Агата.
Слышу тонкий всхлип – и моя рука невольно касается ее щеки, поглаживает невесомо.
- Тихо, она спит. Разбудишь, - лгу я, копая себе могилу все глубже. Агата мне утром шею свернет за то, что я ее увез.
Но пока что она мычит что-то удовлетворенно, поворачивается набок, сбив покрывало, которое я так долго и осторожно равнял, и устраивается удобнее на подушке.
Носом трется о сатиновую ткань в мелкий цветочек.
Дождавшись, чтобы Агата крепче заснула, и осмелев, я очерчиваю пальцами линию ее подбородка, спускаюсь к шее и ключице.
Останавливаюсь, услышав скрип двери за спиной, и рывком поднимаюсь на ноги.
Покидаю спальню с невозмутимым видом. Будто это не я, а другой Адам пару мгновений назад чуть ли не сорвался – и не лег с Агатой, чтобы обнять ее и остаться до утра. Без каких-то пошлых мыслей.
