- Как же тебя угораздило, а, мелкая, так упасть? – выдаю обреченно.
- Случайно. С Яшей ругалась на горке. Он сказал, что я такая вредная и противная, потому что у меня папы нет. Воспитывать некому. И новая нянечка так же говорила раньше, - бесхитростно лепечет. Мысленно ставлю галочку, что на пару нерадивых воспитателей и один опасный детсад в городе станет меньше. - Я разозлилась, толкнула его, а упала сама, - паузу делает. - Потом больно было. И страшно. Я плакала, но мамы рядом не было. И тебя тоже, - влажными ресничками взмахивает.
Одинокие слезинки прокладывают дорожки по ее вискам и стекают на подушку. Указательным пальцем повторяю их путь, стирая.
- Теперь мы рядом. Все будет хорошо, - издаю какие-то жуткие хрипы вместо звуков. - Поправляйся скорее, и я пущу тебя посидеть за рулем спорткара, - подмигиваю ей.
Знал бы кто, скольких усилий мне это стоит. Когда хочется орать от несправедливости. Такая девчушка озорная – и страдает сейчас. Жалко ее. И облегчить ее боль не могу.
- Я правда вредная и противная? – Васька игнорирует мою попытку отвлечь ее.
Задает свой глупый вопрос по-взрослому серьезно. И устремляет на меня поблекшие от болезни глазки. Полные горечи и обиды. Но при этом скрытой надежды.
Да что такое! Агата, мать твою, ты можешь умываться быстрее? Или ванну там принимаешь? Я один тут не справляюсь!
- Нет, ты активная, шустрая девочка, - мучительно тяну уголки губ вверх. Играть равнодушие сложно, потому что мне кажется, что Васька тонко чувствует мое лицемерие.
Ребенка не обманешь.
- Но папе-то я не нужна, - вздыхает тяжело, ерзает на кровати и опять кривится. Провожу рукой по спутанным волосам. – Хотя мы все ему не нужны. Наверное, мы втроем одинаково противные, - делает неожиданный вывод.
Порывисто наклоняюсь и касаюсь губами ее лба. Задерживаюсь на какое-то время. И нет желания отстраниться.
- Это папа ваш… противный, - объясняю на ее языке. Мысленно матерю мужика, который их бросил. Пока не вспоминаю растерянный взгляд Агаты и сиплое: «Не знаю».
Как такое возможно? Она ведь утверждала, что ЭКО не было… - Не нужен, значит, вам он такой, - опомнившись, заканчиваю фразу.
- Не знаю, мне кажется, нужен, - размышляет вслух Василиса. Выговаривает слова с трудом. Язык заплетается. – Он о нас бы заботился. И мама, может, не такой грустной была бы по вечерам.
Как же хреново!
Не знаю, как мелкую утешить. И лишь пальцами веду по щеке, щелкаю по носику.
- Васена, - зову ласково.
