Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

Повезло нам в тот день в больнице… Кошусь на Макса, который, пользуясь моментом, подкрался к витрине с часами и буквально прилип к ней.

Разучившись дышать, судорожно пытаюсь запустить внезапно остановившееся сердце. Но тщетно. Оно не хочет работать.

Напряженно смотрю на Адама. Не может же он…

Нет, мама контролировала и мою подготовку к ЭКО, и была рядом в день процедуры. Никогда не допустила бы, чтобы для меня использовали материал непроверенного, мимо проходящего и абсолютно бестолкового донора! Это риск, а у меня был только один шанс.

Адам, будто издеваясь, аккуратно щелкает меня по носу. И приводит этим ребяческим жестом в чувства.

— Нет, я не хотел возиться с подыхающим филиалом. Я собирался закрыть его, чтобы не отвлекаться даже. К тому же, отец всегда был против моего «несерьезного увлечения». Хотел, чтобы я по его стопам пошел — и вместе с Марком медиахолдингом занимался. Там же готово все было, на блюдечке с золотой каймой. Вот только брат горит семейным делом, а я бы только мешал ему. И точно сломал или угробил бы что-то, — ухмыляется Адам, не стесняясь демонстрировать свои неидеальные стороны.

 — Я с таким трудом этот салон открывал, — несмотря на слова, оглядывает помещение с теплом. — Но устал его тянуть. И пока я в России в поисках наследника завис… — внезапно бросает быстрый взгляд на тройняшек. Они сейчас все вместе, но я воспринимаю реакцию Адама как очередное «покушение» на Макса. — Думал продать салон, если желающий найдется.

— И уехать? — зачем-то спрашиваю.

С исчезновением Адама наша жизнь вернется в прежнее русло.

Я должна радоваться, что нам осталось проверить одну «подозреваемую» — и после того, как он получит результаты тестов ДНК, скорее всего, отрицательные, то уедет навсегда.

Но как выжечь неправильную горечь из груди и изгнать тоску, которая заранее ищет там местечко, чтобы поселиться навсегда?

— Я и так все время за границей жил, Агата. Мне не нужен был этот балласт, — цинично усмехается. — Да, уехать, — потирает подбородок. — Раньше так и планировал… — не договаривает.

Отвлекается на Макса, отходит от часов с необычайным трудом. Поймав мой взгляд, он наконец-то вспоминает, что он послушный и серьезный мальчик, и собирается устроиться на диване с сестрами.

— Раньше? А сейчас? — неуместные вопросы сами срываются с губ.

Но остаются без реакции.

— Часовщик, у нас с тобой индивидуальная программа, — Адам берет Макса за руку. — Вот и Петр Валентинович как раз вовремя, — приветствует пожилого мужчину в очках.