Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

 — Поковыряемся немного в механизмах, — подмигивает моему сыну, а тот едва на месте не подпрыгивает. Но сдерживает эмоции. И только его черные глаза становятся еще темнее. Признак азарта и предвкушения.

— Адам? — окликаю его. Но разве смогу помешать ему и дальше очаровывать моего ребенка? Поздно…

— А девочки пусть отдыхают, рассматривают подарки, — многозначительно кивает на корзиночки перед Васькой и Ксюшей, и те принимаются лихорадочно потрошить цветы. — Ждут нас, — уложив руку мне на поясницу, подталкивает к столу.

 — У мужчин дела, — заключает важно.

И вместе с Максом скрывается в мастерской.

Не понимаю, почему доверяю наглому снобу своего сына! Но ни капли не волнуюсь. Наоборот, улыбаюсь расслабленно и сажусь рядом с дочками.

Глава 23

Адам"

"Макс останавливается на пороге часовой мастерской, отпускает мою руку и не смеет пройти дальше. Мнется на месте, но при этом глаз не сводит со стола мастера, подсвеченного профессиональной лампой.

Позволяю себе некоторое время полюбоваться реакцией ребенка.

Я помню себя, когда впервые побывал на выставке в Вене. Наверное, отец до сих пор проклинает тот день, когда сдался моим уговорам и все-таки отвел меня в музей часов. Впрочем, вряд ли что-нибудь изменилось бы — я с раннего детства был неравнодушен к часам и точным наукам. Агата говорила, что Макс математические курсы посещает. И хобби у нас чудным образом совпало.

Кончиками пальцев касаюсь черной макушки, пользуясь тем, что мальчишка в прострации. Знаю это состояние, когда ты восхищен и увлечен.

Теряешь себя.

— У меня ценная коллекция за границей осталась, — выдыхаю, срываясь в откровения. — Надо будет как-нибудь и тебе показать, — выдаю прежде, чем успеваю обдумать свои слова. Благо, Макс пропускает их мимо ушей.

Агата придушит меня, если узнает, какие обещания я тут даю ее сыну — любителю часов. Скажет, опять даю ложную надежду. Она права, но…

Осмелев, провожу ладонью по волосам Макса.

Он мог бы быть моим сыном. Вполне. Даже если неродной по крови оказался бы все равно окружающие нашли бы сходства между нами.

И даже моя внимательная мама, подмечающая каждую деталь и тонко чувствующаяся нас с Марком, не заметила бы подвоха.

Мы слишком похожи с сыном Агаты. Да и озорницы-близняшки тянутся ко мне, будто знают сто лет. Неспроста.

Когда-то чертовка отметила, что настоящий отец почувствует своего ребенка. Но меня это правило не касается, потому что я эгоист.

Так и есть. И вполне возможно, что и здесь я ошибся — привязываюсь не к тем детям.