Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

Не разрез и свежий шов. А то, что я навсегда потеряла.

Под повязкой — утраченные надежды, разбитая мечта, которой никогда не суждено сбыться.

Я и не подозревала, как сильно, до безумия любила и ждала неродившегося малыша, пока… не потеряла его. Несмотря на уничтожающую агонию, в которой я мучилась на протяжении всего пути в больницу. И которая усилилась здесь: в приемном покое, в кабинете у врача, в операционной, куда меня экстренно отвезли. Несмотря на то, что я была на волосок от смерти, я жалела лишь об одном.

— Нашего ребенка не удалось спасти, — выдыхаю тяжело, будто напоминаю сама себе. Пытаюсь принять. Но не верю. Не могу!

Только недавно я ложилась в постель, поглаживая животик. Мечтала о том, как когда-нибудь почувствую первые шевеления. Как во мне будет барахтаться крохотный человечек, толкая то ручкой, то ножкой, а то и упираясь головой. Как однажды я, измученная и уставшая после родов, возьму его на руки. Улыбнусь и расплачусь от понимания того, что я стала мамочкой. Сына или дочки от любимого мужчины.

Но вдруг…

Счастье оборвалось. Резко. Жестоко.

Боль… Мама… Скорая… Кровотечение…

Приговор, как эпитафия: «Внематочная беременность». Как прощание с частичкой меня. Разумом я сразу поняла, что ребенка не спасти и изначально у него не было шансов, но сердце упорно не признавало этого, барабанило в груди, билось в ребра, будто пытаясь сбежать от суровой реальности.

— Тебе надо отдыхать, — не глядя на меня, жалкую и порезанную, Макар поднимается со стула. Толкает его слегка, и ножки с противным скрипом скользят по полу.

— Опять? Ты только с очередного, — всхлипываю я. Знаю, что он просто не хочет находиться рядом.

— Что я говорил по поводу истерик? — устремляет на меня холодный взгляд, но больше не имеет такой власти надо мной, как раньше.

Я погибла вместе с малышом. А моя пустая оболочка по инерции ищет тепла и утешения в любимом, но, споткнувшись о ледяную стену, рикошетит.

— У нас с тобой ребенок умер, Макар, — плачу, не стесняясь слез.

— Срок маленький. Там и не человек был, а так, клетка, — цинично отзывается он. — Не переживай, — бросает и отходит к окну.

— Тебе совершенно все равно? — ошеломленно лепечу я.

— Нет, я лишь оцениваю ситуацию с позиции врача, — оглядывается на меня. — Ты ведь тоже медик, Агата. Будущий гинеколог.