Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

"

"— Потом проверку в собственной клинике устроил, — злится, вспоминая те события. — Вел себя по-хамски, нес какую-то чушь про друга, которому якобы и нужно ребенка найти… В общем, запутал меня окончательно и расстроил.

— А мне почему не сказала ничего? — не унимаюсь я. — Если бы я не стала помогать ему. Если бы не проверяла всех потенциально его детей тестом ДНК, то… — сглатываю, — мы могли бы никогда не узнать правду.

— Разве я знала, чем вы там занимаетесь? — округляет глаза мама. — Я вообще-то надеялась на твой профессионализм.

А ты нарушила все нормы врачебной этики.

— Кто бы говорил, — парирую я и складываю руки на груди.

— Я пыталась сказать тебе, когда ты карту Адама мне показала с диагнозом. В тот момент у меня пазл окончательно сложился. Но ты сбежала, — садится рядом со мной, обнимает. — А потом в слезах от него вернулась. Да и вообще только мучилась и страдала, пока он рядом был. Я опасалась, что очередной Макар на твоем пути встретился, — поглаживает меня по голове, которой я активно машу в знак протеста.

 — Я не могла быть уверена, что Адам не станет детей у тебя отбирать, когда узнает о своем отцовстве. Я тогда ни в чем уверена не была. И выбрала твое спокойствие. Я всегда выбираю тебя, доченька, — чмокает в макушку.

— Ты меня обманула, — повторяю, как заезженная пластинка. Но обиды больше не чувствую.

— Ложь во благо, — мама прижимает меня крепче к груди. — Зато какой результат! Какие детишки идеальные от него получились, а! — гордо заявляет. — Признай, я права была.

И сделала верный выбор.

— Знаешь, — чуть отстраняюсь и поднимаю на нее хмурый взгляд. — Странная ситуация. И звучит как-то странно. Ты только с Адамом в таком тоне не говори, ладно? Помягче. А лучше я сама ему скажу, — задумчиво упираюсь пальцев в подбородок.

— Переживаешь за его мужское эго? — легко улыбается, а я киваю. — Правильно. Хотя все равно балбес он у тебя, — не сдерживает хохота. — У вас серьезно все?

— Надеюсь, — неопределенно веду плечом. — Он готов был остаться с нами, не зная, что тройняшки — его родные дети.

Просто потому что… любит нас. Наверное, — закусываю губу.

Адам никогда не говорил мне о любви, но его поступки красноречивее слов. И то, как он относится к малышам. А дети тонко чувствуют его заботу. Разве они могут ошибаться?

— Ладно, посмотрим на ужине на твоего оболтуса, — шутит мама, но я посылаю ей предупреждающий взгляд. — Хорошо, пусть будет «Идеальный генофонд». Так лучше?

— Нет, просто Адам, — поднимаюсь я.