Онлайн-библиотека книг
– Он что, ненормальный?
– Не думаю, справедливый!
– Впрочем, это не важно, совершенно не важно!
Он помолчал, соображая…
– Именем Императора Фаргала, справедливого, единственного и великолепного! Объявляется: за воровство – отрубить преступнику кисть правой руки! За убийство служителя закона – повесить!
Светловолосый юноша равнодушно глядел поверх головы судьи. Казалось, ему совершенно безразлично, что с ним сейчас произойдет.
«Точно, безумец!» – решил законник.
– Эй, бездельники! – зарычал старшина на замешкавшихся стражников.
Те подхватили убийцу, втащили на помост. Один из них ножом перерезал веревки. Трое других поволокли приговоренного к колоде.
Палач, приземистый, широкоплечий, в длинной рубахе, поднял меч, покрутил над головой, развлекая народ.
Тень, отбрасываемая на площадь громадой храма Ашшура, придвинулась к самому помосту.
«Через часок придется перебраться поближе к воротам»,– подумал законник.
С другой стороны площади раздался слитный цокот сотен лошадиных подков.
Головы зевак мгновенно повернулись на звук.
Палач положил меч на колоду и тоже уставился на дальний конец площади. Он стоял на возвышении, а потому видел все куда лучше, чем столпившиеся у помоста.
Император!
– Император! Царь царей Фаргал! – загудела толпа.
Вот зрелище получше, чем какое-то повешение!
Грохот подков нарастал.
Первыми, вслед за парой трубачей в зеленых одеждах, ехала царская стража, копейщики в доспехах цвета свежей крови. Алые.
Гордые. Грозные. Лучшие воины Карнагрии.
За ними – высокая, изукрашенная самоцветами, горящая золотом императорская колесница.
Царь царей предпочел бы ехать верхом. Но рана едва затянулась, и лекарь не советовал садиться в седло еще дня три.
Потому на календарное богослужение в храм Ашшура он ехал в императорской колеснице. Как, кстати, и требовала традиция.
Рядом с царем – правая рука, советник, друг – Люг Смертный Бой. Аристократ из соктов.
За колесницей, павлиньим хвостом,– блестящая свита, вельможи, советники.
Толпа подалась назад, раздвинулась, избегая копыт и шипов на латах коней.
Осужденный, которого все еще крепко держали трое стражников, повернул голову.
Холодные глаза царя – цвет зимнего моря – встретились с серыми глазами осужденного.
– О великий Ашшур! – пробормотал мужчина с золотым браслетом, тот, что рассердил законника.
Ястребиный профиль юноши был точь-в-точь – профиль Владыки Карнагрии.
Царь что-то сказал.
