Трон императора

Когда сила, вложенная в Фаргала, достанется той, что должна пробудиться, божественный круговорот будет завершен намного раньше назначенного срока. И сделает это он, жрец Мудрого. Время Спящего Аша сменится временем Аша Бодрствующего! И свершится сие, быть может, через каких-нибудь двадцать—тридцать дней.

Несколько десятков дней – и жрец узрит своего возлюбленного бога! Но страстное желание мага было обуздано и упрятано в самые глубины сердца. Предельная, ледяная сосредоточенность требовалась, чтобы связать последние узлы ловчей сети.

И тогда – прощай, Император Фаргал, нареченный одним из тайных Имен Мудрого и отрекшийся от своего Имени! Прощай, Фаргал, неудавшийся завоеватель мира, безмятежно спящий в своей постели в ночь, когда решается твоя Судьба…"

"Жрец Мудрого бога знал многое… Пожалуй, никто из рожденных смертными в мире Четырех Империй не знал больше, чем он. И все-таки жрец Аша был не всеведущ. Так, не знал он о том, что Великая Диадема, питающая его силой, позволяющая провидеть пути смертных, не властна открыть ему пути богов.

И в этом могучий маг был так же слеп, как любой из людей. Так же как любой из людей, он способен был узреть божество лишь по его желанию. Хотя, нет, в этом жрец Мудрого был еще более слеп, чем обычный человек. Потому что не мог , но полагал, что может . Такова слепота мудрости: полагать, что тебе ведомо всё . Потому всевидящий маг не видел , с кем делил в эту ночь ложе Император Карнагрии. И еще многого не знал жрец Мудрого… Из того, что ведомо только богам.

25

Пришла та самая ночь .

Накануне Она была здесь, в опочивальне царя. Нынче утром Фаргал велел не менять простыней, хранивших запах Ее человеческого тела. Этот запах не выветрится долго, может, неделю. Она ведь оставалась богиней даже в человеческом облике. Поэтому аромат Ее любви будет еще долго витать в просторной спальне, и еще не единожды ноздри входящих сюда мужчин будут, расширяясь, жадно втягивать этот аромат…

Прошлой ночью Она была здесь.

И то был знак, что нынешняя ночь – та самая .

Когда ночь достигла середины, Фаргал поднялся со своего просторного ложа.

Не прибегая к помощи слуг, царь оделся, натянул легкую кольчугу, выкованную мастерами Великондара три века тому назад, опоясался своим мечом, покрыл голову черным гребенчатым шлемом без знаков царской власти. Личина шлема закрыла его лицо до подбородка. Перебросив через руку черный шерстяной плащ, Фаргал тихо свистнул.