Как объяснил Кайр, вестники царя двигались впереди и именем Императора требовали освободить путь.
Войску предстояло пройти более ста миль, что при теперешней скорости должно было занять дней пять. При желании даже пехота могла достичь Райно в три дня. Но, во-первых, Фаргал не желал выматывать отвыкшее от переходов войско, а во-вторых, считал, что зрелище марширующих солдат благотворно сказывается на состоянии умов его подданных.
На Кэра Император Карнагрии произвел мощное впечатление. Казалось бы, сын вождя должен был испытывать неприязнь к царю: после событий на Судной площади.
Но этого не было. Наоборот, юноша ощущал странную тягу к великому человеку. Тем более Кэру уже не однажды говорили, что он даже внешне похож на Фаргала. Впрочем, сходство это замечали далеко не все. Многим просто не приходило с голову сравнивать Кэра с самим Императором, которого полагали настолько выше всех прочих людей, что он по определению не мог быть похож ни на кого из своих подданных.
Но Кэр не был карнагрийцем и, зная историю Фаргала, что таить, не раз сравнивал себя с ним.
Пожалуй, с поправкой на время, сейчас у Кэра было даже некоторое преимущество. Он не безродный бродяга, а сын вождя Хардаларула из клана Мечей. И уже сейчас Кэр – воин, а не бродячий циркач. Будет угодно Судьбе, и он, Кэр, через несколько лет будет взирать на бесконечные шеренги марширующих копейщиков и неторопливо рысящих всадников: свое войско!
Однако занять место Фаргала юноша не помышлял.
Во-первых, он принес присягу верности царю, как всякий наемник; во-вторых, сын вождя прекрасно понимал, что сейчас именно Фаргал – на своем месте, а он, Кэр,– на своем. При взгляде на спокойно-уверенное горбоносое, как у самого юноши, лицо Императора сын вождя ощущал странное тепло в груди. Словно глядел на своего отца Хардаларула. Но при этом Кэр был совсем не прочь скрестить с Фаргалом клинки. Царь считался лучшим фехтовальщиком, нет, лучшим бойцом в Империи. Изрядное искушение для юноши, чей учебный меч в тренировочном поединке доставал своим жалом даже такого мастера, как Кайр.
Вечерами, когда войско становилось лагерем, сын вождя отъезжал подальше от стоянки и до первых звезд изнурял себя упражнениями. Вернее, пытался изнурить. Тело слушалось безупречно, и серебрящийся в сумраке клинок, казалось, подогревал Кэра собственным огнем. Юноша возвращался взмокший, страшно голодный, но способный бодрствовать хоть целую ночь.
