Трон императора

В этой компании один лишь колдун мог быть назван человеком, и он уже начал подавать признаки жизни.

– Заткни ему рот, вождь! – велел царь, схватив чародея за руки.

Пока сокт запихивал подвернувшуюся тряпку в рот чародея, тот очнулся, замычал, дико завращал глазами.

– Подержи-ка! – Фаргал передал Шотару левую руку колдуна, наступил лежащему на живот.

Тот вырывался с крайним ожесточением, но Фаргал был намного сильнее.

Хрустнула кость. Глаза мага налились кровью, мычание стало еще громче, он дергался под коленом царя, как придавленная ящерица.

Фаргал же совершенно спокойно, один за другим, переломал все пять пальцев правой руки чародея. А потом то же проделал с левой рукой.

– Обыщи его, вождь! – приказал он сокту.

Тот с рвением выполнил приказ.

Вскоре горка предметов, от которых лучше держаться подальше, громоздилась на земле. Люг, смысливший в магии побольше, чем Император Карнагрии, оглядел их, один за другим, три отложил в сторону, остальные забросал ветками, достал трут, кремень с кресалом…

Шотар, по собственной инициативе, скрутил руки и ноги чародея ремнями, третьим же – обвязал голову, чтобы маг не выплюнул кляп.

– Я прихвачу одну из тварей! – сказал Люг, вскидывая на плечо труп.

Шотар поднял с земли связанного мага.

Фаргалу пришлось подержать жеребца Люга, пока тот пристраивал у него на шее тело монстра. Конь храпел, рвался, и только исполинская сила Фаргала помогла Люгу закончить дело.

Дорога назад показалась намного короче. Уже через час воины были в лагере.

Семеро мужчин собрались в палатке Шотара.

Сам хозяин, царь, Бехер, Люг и два мага: Мескес и Бауран Семиглаз. Третий маг, Сабатонис, караулил снаружи: дело рискованное. Потому и избран шатер Шотара, а не царский.

Собственно, мужчин в шатре было восемь. Посередине, прямо на земле (ковер предусмотрительно убрали, чтобы не загадить), рядом с трупом убитой твари, привезенной Люгом, валялся пойманный чародей. И свирепо пялился на своих мучителей.

Мескес начал с твари. Потыкал неизменной костяной палочкой, посыпал какой-то желтой дрянью, постучал ногтем по оскаленным острым зубам.

Наконец задрал твари плащ, чтобы убедиться в отсутствии признаков пола.

– Нежить! – констатировал он.

И утратил к трупу интерес.

Темное лицо мага, с острым носом и черными выкаченными, то ли от природы, то ли от волнения, глазами, заставило Мескеса задуматься.

– Жрец Аша! – наконец изрек он и, выпрямившись, пропел заклинание, силой Яго возвращавшее оборотням Аша исконный облик.