А ты смотрела и спокойно так сказала, что с остальными будет так же. Так вся банда разбежалась. Твой дедушка очень тобой гордился. Как же ты выросла! Какая красивая стала! Ну как я могла тебя не узнать! Ты же копия Артур! Такая же дерзкая! Палец в рот не клади. И что? Замужем, дети есть?
– Ну и вы туда же! – Альбина выпросталась из объятий. – Нет, не замужем и не собираюсь, детей нет. Если что, мне двадцать девять лет. И я работаю в такси. Как дедушка. Может, закончим обсуждать мою личную жизнь и вернемся к главной проблеме?
– Да, прости, это я от нервов.
Какое счастье тебя видеть! Не зря я сегодня дверь открытой оставила. Внучка Артура ко мне приехала, такая взрослая. Как же дети быстро растут! А чужие особенно. Вот как вчера помню тот день, когда ты в Сашика врезалась. Ой, ты не представляешь, какое хорошее дело сделала! Когда он совсем начинал донимать малышню или бить лампочки, ломать заборы, – Сашику всегда нужно было что-то переломать и обидеть кого-нибудь, натура такая, – я ему объявляла, что вызову дядю Артура и тебя.
Он тут же становился паинькой. На неделю хватало.
– А почему дедушка велел к Марии ехать? Он мне это все время твердил, чтобы я наверняка запомнила, – поинтересовалась Альбина.
– Ну, к Марии многие ездили. Она никому не отказывала, если видела, что помощь действительно нужна. Она была уважаемой, очень влиятельной женщиной. Вот точно могла любую беду руками развести. Я ее почти совсем не помню, ребенком была, – начала рассказывать тетя Эля.
– У нас тогда не село было, а проходной двор. Все приезжали: и из других сел, и из города. Вон, дорога, по которой вы ехали… Еще тогда асфальтом залили, потом ремонтировали. Специально для Марии. Чтобы людям было удобно к ней добираться. Мария же и добилась того, чтобы дорогу заасфальтировали. До сих пор держится. Хорошо тогда асфальт клали, на совесть, не то что сейчас. Да что говорить, другое село у нас тогда было. Пока вокзал работал. Тут раньше станция была железнодорожная и вокзал большой, красивый.
Там и кафе, и магазин, и базар неподалеку. А потом станция стала не нужна. Поезд ведь здесь стоял всего две минуты. Ну и где-то наверху решили, что незачем содержать такую станцию и поезда останавливать. Сначала пассажирские составы по другим путям стали пускать, а потом и товарные. Вокзал рушился на глазах. Теперь от него остались только здание да туалет деревянный на пригорке. Все заросло бурьяном.
