Тропами вереска

А потом и руки распускать. Так что тут я уже не сдержалась. Такое заклятие наложила, что самой страшно. Только тогда не знала многого…

Собралась быстро. Да и чего медлить, из пожитков – два узелка. Платье на сестричку надела, сама в штаны и кожух влезла, завернула нехитрый скарб. Домик запечатала, укрыла тенью, поклонилась, поблагодарила за приют. Восемь лет назад просила дорожку привести меня в нору тихую, где отсидеться можно, горе переждать, она и привела. А теперь тропка в обратную сторону.

На опушке леса я присела, склонилась над Тенькой и Саяной, зашептала, заворожила.

Были хлесса зубастая да птица злобная, стали – шавка дворовая и голубица, коих дамы для развлечения заводят. Полюбовалась на них, шикнула, чтобы Тенька пасть не открывала. А то рычит она совсем не по-собачьи.

До Сосенок добрались скоро, постучались в дом к Аришке. Мастерица выскочила на порожек, глянула приветливо, а я – недоверчиво. Уже отвыкла от добрых взглядов, все чудится, что вновь посмотрят со злобой и отвращением.

Аришка меня не признала, конечно, хоть и виделись мы с ней раньше. Но я тогда ведьмой была, а она хворая лежала, умирающая. Но про должок, думаю, не забыла. Хотела попросить за детишками присмотреть, а потом увидела улыбку счастливую, взгляд, вглубь себя направленный, и колечко на пальце. Значит, сладилось у них с Грыней. Мастерица, конечно, мне в просьбе не откажет, да только не вовремя я со своим прошением. Да и Леля с Таиром смотрели на меня волком и всю дорогу о чем-то за спиной сговаривались. Не надо ведьмой быть, чтобы понять: оставлю у Арины – наутро сбегут и за мной следом отправятся.

Так что я вздохнула и попросила лишь одежду для себя и сестры с… братом. Немного запнулась, кинув быстрый взгляд на покрасневшего Таира, но продолжила уже увереннее:

– Нам нужна одежда в дорогу, удобная и неброская. Найдется?

– А как же, – весело отозвалась девушка, окинув нас приветливым взглядом, и посторонилась, приглашая в дом.

Через час мы вышли уже в обнове, да не абы какой.

Все же Арина – мастерица умелая, даже простую одежду способна красивой и необычной сделать. Я пока наряды перебирала, все думала, как дальше быть. А хозяйка мне ткани подавала, то синюю, лазурную, то зеленую – муаровую. И тихонько так, чтобы другие не слышали, сказала, протянув мне баночку:

– Румяна вот, – смутившись, прошептала она, – для щек…

Я кинула, снова вздохнула. Хорошая девка, добрая. Покачала головой, отвела ее руку.