Тропами вереска

И пока молчала оторопело, я приказала помощницам обед доваривать, а сама потащила кухарку за собой, шикнула ей в ухо, чтоб молчала. Белава глазами хлопала, но не сопротивлялась, а на Ильмира я оглядываться не стала. Побоялась.

Запихнула кухарку в чулан, усадила на бочку пустую. Подула на ее ладонь, погладила, забормотала, боль заговаривая.

– Ты чего это? – изумилась Белава.

– Молчи, – приказала ей. Лба коснулась, она и сомлела. Лишь глазами хлопала да улыбалась. Плохо только, что все по-дурному я делала, второпях, боль без откупа тянула.

А это значит, что все на меня перешло. Сбросить некуда. Не оставлять же первому, кто войдет! Вот и пришлось себе забрать. У кухарки ожог сошел, а у меня появился, да я зубы сцепила. Теперь главное до своего лесного домика дотерпеть, там скину как положено, заговорю.

Дверь заскрипела, открываясь, и в чулан всунулось любопытствующее лицо помощницы.

– Ой, а чего это тут? – всплеснула руками девушка.

– Подорожник искали, – сквозь зубы прошипела я. – Нашли.

– Подорожник? Здесь? – осмотрела она бочки пустые и тряпки для уборки.

– Здесь. – Я потянула Белаву наружу. И сразу наткнулась на взгляд синих глаз.

– Я послал за лекарем, – сказал Ильмир. – Через час прибудет.

– Так не болит уже! – весело отозвалась Белава, засияв улыбкой. А мне захотелось снова наступить ей на ногу. – Прошло! Как по волшебству!

Я чуть в голос не застонала!

– Испуга больше было, – с легкой улыбкой пояснила я. – Кипяток мимо пролился. Повезло.

– Повезло! – радостно закивала головой кухарка и оглянулась недоуменно, – Да что же я стою тут, лясы точу! Обед же не готов!

И, подхватив свои юбки, унеслась на кухню.

Помощницы с оханьем метнулись следом. Я осторожно убрала ладонь за спину.

– Вересенья, вы плохо себя чувствуете? – негромко спросил служитель. – Вы побледнели.

– Вам показалось, – не глядя на него, бросила я и пошла к двери. – Не беспокойтесь.

Шла, чувствуя, как прожигает спину взгляд служителя, и проклиная Шайтаса. Уж не просто так кипяток живым стал, знаю, чьи это проделки…

До вечера пришлось ходить, сжимая зубы от боли.

Рука горела нещадно, кожа вздулась пузырем. Пришлось обмотать тряпкой, благо Ильмир уехал и внимательных глаз его в поместье не было. В окошко я посмотрела, как Велена на порог выбежала, на шею служителю перед отъездом бросилась, зашептала что-то на ухо. Ильмир улыбался, ее слушая. А потом вскочил в седло и умчался. А я отвернулась.

Дотерпела до дома, а вечером бросилась в лес, ритуал провела.