В прямом смысле тот пытался прошибить головой стену и получал удар за ударом. Нерадостные размышления Гаспара прервал телефонный звонок. Приехал Франшику! Привез добрые вести! Вот радость так радость! Все подробности были обещаны при встрече, а встреча должна была состояться завтра. До завтра оставалось совсем немного времени, и в эту ночь Гаспару снились самые радужные сны.
* * *Другая встреча произошла в тот же вечер встреча Лилианы и Франсуа. Франсуа буквально окаменел, увидев перед собой Лилиану.
— Ты же хотел получить свои квартирные документы, вот они к тебе и прибыли, причем в самых надежных руках, — с широчайшей улыбкой сообщил Франшику.
Франсуа метнул на него гневный взгляд и молча повернулся, чтобы идти к себе. Но Лилиана удержала его, сказав:
— Держи свои бумаги! Я решила сама их тебе отдать, а заодно и повидаться. Я не думала, что тебя это так расстроит!
Лилиана смотрела на Франсуа весело и по-дружески, похоже, она не собиралась устраивать ему никаких сцен и скандалов, от нее веяло теплом и благожелательностью.
Франсуа даже стыдно стало: чего он, собственно говоря, так перепугался. Они старые друзья. Ну приехала, погостит и уедет. Они же обо всем договорились еще в Сан-Паулу, недомолвок между ними никаких нет. Правда, он не звонил. Тем более нет недомолвок. Ему полегчало, и он даже смог улыбнуться.
— Но только имей в виду… — все-таки начал он.
— Знаю, знаю, — рассмеялась Лилиана, — нам никогда не быть вместе. Можешь не повторяться. Лучше скажи, где наша спальня. Сейчас я приму душ и…
— Нет-нет, Лилиана!
— Да, милый, да. Я так по тебе соскучилась! Я пролетела столько километров, и нам так хорошо всегда было вместе…
Она смотрела на него смеющимися глазами, она была такая красивая, легкая, необременительная. Колебания Франсуа скорее забавляли ее.
— Не создавай лишних проблем, милый, там, где их нет, — сказала она.
— А ты не шути так опасно, Лилиана, — жалобно попросил Франсуа, желая все-таки избежать общей спальни и того, к чему, по всей видимости, так стремилась Лилиана. Хотя, в общем, по большому счету сам он не видел во всем этом особого греха.
— Я совсем не шучу, — отвечала простодушно Лилиана, — я говорю очень серьезно.
