Трудное счастье

— Рок вообще не любит ни с кем ссориться, — пробурчала Дебора. И обратилась ко мне:

— Дорогая, ты выглядишь не так хорошо, как бы мне хотелось. Воздух Девоншира исцелил бы тебя.

— Положим, тетя, — вмешалась Морвенна, — здешний, морской климат справедливо считается более полезным.

— Но перемена обстановки всегда действует благотворно, тут и спорить нечего.

— Я рада, что вы вернулись, — сказала я Деборе. — Я скучала без вас.

Она явно осталась довольна моими словами и пригласила.

— Пойдем ко мне, я привезла тебе небольшой подарок.

— Подарок? Мне? Как мило с вашей стороны.

— Эта вещица очень дорога мне.

— В таком случае я не смогу ее принять.

— Ты просто обязана это сделать, дорогая. И потом, разве это подарок — отдать то, что не нужно мне самой?

Она нежно пожала мою руку, и я подумала: может, стоит расспросить Дебору? Конечно, не напрямую, а вскользь. В конце концов, ей лучше других известно, что в течение многих лет творилось в Пендоррик-холле.

Мы пошли в ее спальню, где Кэрри уже распаковывала вещи.

— Кэрри, — позвала ее Дебора, — а где тот небольшой подарок, который я привезла для миссис Пендоррик?

— Здесь, — не глядя на меня, ответила старуха.

— Кэрри не в настроении, она просто терпеть не может покидать свои любимые болота, — шепотом объяснила мне Дебора.

Она взяла в руки маленький, завернутый в красивую бумагу предмет и подала мне. Развернув его, я увидела прелестную вещицу — обрамленный нефритами и топазами миниатюрный портрет молодой девушки с рассыпанными по плечам волосами и безмятежным взглядом.

— Да это же Барбарина! — так и ахнула я.

— Ты всегда интересовалась ею, и я решила, что тебе понравится мой подарок.

— Очень красиво. Но, должно быть, это очень дорогая вещь.

— Я рада, что ты довольна.

— Наверняка, есть и вторая, такая же, только с вашим портретом. Я бы предпочла именно ее.

Мои слова явно польстили Деборе, но она покачала головой."

"— Художникам всегда нравилось писать портреты сестры. Отец интересовался искусством и часто приглашал их в дом.

Обычно они заявляли: «Мы непременно должны написать портреты близнецов, и начнем с Барбарины». Но когда очередь доходила до меня, забывали о своих намерениях. Я до сих пор считаю, что у сестры было все то, чего недоставало мне, и окружающие тянулись именно к ней. Я всегда казалась лишь ее тенью — точной копией, но не такой яркой, а значит, и менее привлекательной.

— Знаете, Дебора, по-моему, вы недооцениваете себя.