Несколько раз пообщалась со мной до отъезда, узнала среди прочего о массаже сердца. И после моей беседы с доктором получила статус не просто ассистента, а ответственного за состояние пациента в наркозе. Проще говоря, анестезиолога.
— Миша, давай представим, что нашему герою и хвастуну будет достаточно только одной операции. Свинец вынут, голова восстановлена, ну, месяц на реабилитацию. Но потом пребывание Якубовича в Петербурге потеряет смысл, и он вернется на Кавказ еще до осени. И дворец захватывать будет некому, — договорила я чуть тише.
— Он и по жизни-то его не захватит, — усмехнулся муж и тут же добавил: — Хорошо придумала, Мушка. Остается заманить героя на операционный стол. Только не будем говорить «совсем-совсем без боли». Не согласится.
— Придумаем, как заманить героя, — ответила я. — Уж больно хорош куш. Лишим машину заговора главного движка.
— Между тем есть еще более надежный способ, — задумчиво сказал муж. — Если уж решили ломать историю…
— Только не предлагай кого-нибудь грохнуть.
— Наоборот. Мы должны сохранить жизнь…
Глава 33
— … царю, — сказала я, и муж улыбнулся: догадалась, Мушка.
— Если не знаешь, что делать, — продолжил супруг, — то заморозь ситуацию. Царь отправляется на юг, возвращается живым, а лучше не отправляется вообще и наконец-то дозревает до публикации Манифеста о престолонаследии. Чем разряжает основную мину. Ну а мы понемножку деактивируем остальные… Мушка, а зачем, кстати, царь поедет на юг?
— Лечить царицу, — вспомнила я.
— Точнее, самостоятельно осмотреть место ее санаторной зимовки.
Со своим прежним школьным знанием истории я как-то не задумывалась, почему государь всея Руси скончался в скромном городке на берегу Азовского моря. Помнила эпиграмму, приписываемую Пушкину:
Всю жизнь свою провел в дороге,"
"Простыл и умер в Таганроге.
Думала — ехал куда-то, простыл, остановился, помер. А как стала современницей царя и получила доступ к придворной хронике, то все оказалось интереснее и понятнее.
В Таганроге он уже бывал, городок приглянулся, царь даже распорядился часть таможенных доходов передать на благоустройство порта.
Императрица болела, врачи рекомендовали теплые края. У Александра Палыча — чувство вины, в прошлом году умерла Софья Нарышкина, его внебрачная дочь. Скончалась от туберкулеза, а эта болезнь в ту эпоху была неизлечима. Лично я понимала пределы своих возможностей и не бралась.
