Но сдержался. В присутствии вдовствующей императрицы на несдержанные эмоции монополист она.
Царица глядела с легкой презрительной улыбкой. Не только на меня, но и на Аракчеева. Кто любит этого выскочку, кроме царя?
Молчание прервал Милорадович:
— Как подтвердит его высокопреподобие, Бог троицу любит. Может, у вас, любезная Эмма Марковна, в запасе есть еще одно прорицание, относительно происшествий в городе, вверенном моему попечению?
Мне захотелось сказать, что наиболее значимое происшествие до конца года — вооруженный мятеж, жертвой которого станет генерал-губернатор Санкт-Петербурга.
Но не стала. Насчет этой истории просто мечтала стать лжепророчицей — предотвратить ее.
Но если его сиятельство господин губернатор желает пророчества, касаемого городских происшествий, — получит. Не выходит у меня из головы сентябрьская дуэль.
— Если так хотите, — сказала я с почти искренней усталостью продавщицы, которой необходимо отпустить товар до закрытия магазина, — если хотите, то запомните: в том же самом месяце, несчастном для Алексея Андреевича, в городе произойдет дуэль между Черновым и Новосильцевым, одинаково гибельная для обоих юношей.
Впрочем, образумить несчастных еще не поздно.
— Какая дуэль? — растерянно спросил Милорадович. — Разве они уже не помирились?
Что же касается Аракчеева, опять услышавшего о несчастье в своем доме, он опять гневно взглянул на меня. И опять сдержался.
И вновь воцарилось молчание, нарушенное вдовой-императрицей.
— Все три прорицания, — с усмешкой произнесла Мария Федоровна, — следует признать пустыми и никчемными. Надеюсь, непрошеная… докторесса, докторисса, докторка, в вашей переносной аптечке имеются успокаивающие снадобья. Сейчас они нужны именно вам. Не скрою, вы сделали многое, чтобы вывести меня из душевного равновесия. Но все же я предпочту дать законный ход этой странной и некрасивой истории. Прощайте, госпожа Шторм.
Развернулась и пошла. Что любезно с ее стороны — властным кивком велела следовать за ней Аракчееву.
Архимандрит Фотий взглянул на меня с интересом, но тоже предпочел удалиться.
Ко мне приблизились Ланской, Милорадович и супруг.
— Михаил Федорович, — тихо произнес старый вельможа, — сожалею, но в этих обстоятельствах вы не можете оставаться моим помощником. Я непременно уведомлю государя о произошедшем, но вы не можете ожидать его воли, пребывая в нынешней должности.
Вздохнул и удалился — роль сыграна.
