Причем в сейфике — я расслышала щелчок замка.
Потом выскочил в коридор. Я — следом.
— Иди к детям, — не оборачиваясь сказал муж.
Но тут донесся агрессивный, боевой лай Зефирки и крик Лизоньки:
— Осторожно! У него нож!
Миша, прости, но я обогнала тебя тремя прыжками. Домчалась до парадной лестницы. По пути изругала себя за планировку третьего этажа: почему наша спальня дальше от лестницы, чем детские комнаты? Помчалась вниз.
На площадке второго этажа увидела вот что: на полу лежал человек, рядом валялся пистолет.
Другой человек, явно раненный, замахивался ножом на Зефирку. А та, не забывшая охранно-боевые курсы, действовала грамотно: огрызалась, кусала его за руку, не впиваясь, и тотчас оборачивалась к лежащему, уже серьезно покусанному, — не давала дотянуться до пистолета.
Несмотря на бакенбарды, я сразу узнала незваного гостя. Дядя котик.
Зачем, как он здесь — потом. Сейчас надо схватить за руку Лизоньку, готовую вступить в драку.
Раздался топот, слишком бодрый для Миши. Это Степа.
Он подскочил к стоящему раненому негодяю и дважды дотянулся до его головы ножкой от табуретки.
— Эммарковна, младшие у Павловны, — протараторил он, нанеся третий удар, уже по руке, так что злодей выронил нож.
— Всем стоять! — привычно гаркнул муж, сбегая по лестнице. Замерли все: и негодяй, и Степа, и Лизонька, и я. И еще один раненый визитер, вышедший, вернее выползший, на площадку из кабинета.
— Ваше высокопревосходительство, можно я пока полежу? — невозмутимо сказал господин с бакенбардами.
Донесся топот, уже снизу. На площадку выскочили сторож и истопник.
— Следить за этими! — приказал Миша и пошел в кабинет. Я — следом.
В приемной на диване полулежал еще один раненый незнакомец. В кабинете мы обнаружили два недвижных тела и Анастасию. Она стояла, прислонившись к стене, зажимая рану.
— Их восемь, — сказала она. — Эмма Марковна, простите меня.
Муж подскочил к Насте, взглянул на рану в груди.
— Это излечимо. Для нас, — уточнил он, и я, не успев прийти в ужас, посветлела лицом.
— А еще двое-то где? — спросил сам себя муж, открывая окно. — Вот они, голубчики.
Я выглянула за ним. И увидела следующую картину.
Двое негодяев в разорванной одежде стояли, прислонившись к беседке, и на лицах был написан ужас. Неподалеку толпились прибежавшие ученики, некоторые — вот рациональное мышление — захватили фонари.
А между ними и деревом порыкивал огромный медведь. Глядел на мерзавцев, будто говорил: пока не разрешу — не уйдете.
