* * *Для начала был приглашен доктор Пичугин. Он подтвердил самодиагноз Анастасии. Спросонья заметил, что в его военно-полевой практике выживаемость от такого грудного ранения — пятьдесят на пятьдесят. Увидел закипающую свирепость в моем взоре, уточнил, что в его новом госпитале — девяносто на десять, и на всякий случай надбавил до девяноста девяти.
Потом осмотрел раненых злодеев. Пулевые ранения получили трое, а дядя котик — лишь два серьезных, но не фатальных собачьих укуса. Также два ножевых пореза достались Зефирке, но в режиме «заживет как на собаке» — все равно наскоро обработали.
Дальше произошла небольшая война.
— Эмма Марковна, — тихо сказала Анастасия, — Василисы нет, так я главный дозировщик наркоза. Позвольте отмерить и для них, и для меня.
Я хотела возразить. Но тут пришел один из учеников и сообщил, что мишку никто увести не может. Я сдалась, но лишь с условием, что Настю отнесут в наш госпиталь на носилках. И тогда пошла во двор.
Мишка, да, покорился, поворчал и пошел за мной — злодеев связали и увели.
Водворился в свой закуток и еще раз одобрительно проворчал, когда я взяла лопатку и восстановила нарушенную им канавку. Распорядилась отнести ему большой горшок с медом и поспешила в госпиталь.
Там все было в порядке. Одному разбойнику даже не понадобился наркоз. Пичугин уже обработал его рану, потом отмерил наркоз для еще одного незнакомца и человека, в котором я узнала слугу дяди котика. Делал это под наблюдением Насти, которая кратко рассказала о произошедшем.
"
"— Моя душа эти месяцы не была на месте. Особенно когда вы возвратились. Все думала: узнает об этом негодяй — опять на вас нападет. Тут пожар. Написала то самое письмо вам, примчалась в Питер. Потрудилась, отыскала мерзавца. Швейцары помогали и извозчики — думали, я им брошена. Узнала, что он уже нашел лихих людей, значит, надо его спровоцировать. Заманила в усадьбу, привела в кабинет, устроила трезвон, а сама пистолет навела и сказала, что пуль на всех хватит. Не поверили, бросились бежать, да еще в меня выстрелили.
Я палила, сколько могла, четверых зацепила, не меньше.
— Пятерых, милая, — сказала я сквозь слезы.
— Хорошо, Эмма Марковна. Вы простите меня…
И задремала — наркоз подействовал.
Я еле расслышала команду Пичугина: «Не стойте над душой». Отошла.
Появился Миша с фляжкой коньяка. Я еще не решила, пить или не пить, как пуля была вынута.
— Мне, Михаил Федорович, дайте глотнуть, — чуть нервно сказал доктор.
