Корону примет старший брат, а не младший. Получено уверение, — генерал-губернатор повернул голову, взглянул на дворец и кивнул, — младший брат присягнет без нареканий.
Вслед за Милорадовичем из дворца вышел генерал Воинов — командир Гвардейского корпуса. Взглянул на нас с неудовольствием, но с Милорадовичем спорить не стал — раз мы допущены к тайне, то допущены.
— Следовать закону — достохвально, — неторопливо ответила я, стараясь не показать тревоги и горечи, — но получено ли уверение от старшего, что он примет корону?
Теперь с удивлением взглянул уже Милорадович.
— Так вы разве не для этого ездили в Варшаву: уверить Константина Палыча, что он лучший государь, чем младший брат? Впрочем, как мы все присягнем, — сказал Милорадович, понизив голос, — деваться старшему брату будет некуда. Извольте царствовать.
И чуть улыбнулся, понимая неуместность смеха.
А я застыла. Вернулась из Варшавы победительницей… Такой себя сочла. Не выяснила, какое донесение прислал тамошний генералитет своим друзьям-генералам в Санкт-Петербург.
Простенькая интрижка, а вот попалась…
— Пойдем мы, — сказал Милорадович. — Думаю, Эмма Марковна, великий князь вас сегодня не примет.
И не поспоришь. Человек отходит от мощного морального прессинга. И мы как утешители ему не нужны.
— Такой день рождения запомнится, — сказал Миша, когда мы садились в сани.
* * *На другой день, рано-рано, Сашку пригласили в Аничков дворец — попрощаться.
Не с тезкой, а с дворцом. Николай Палыч с семейством переезжал в Зимний. По инициативе вдовствующей императрицы — хотела быть поближе к детям. А может, и генералы настояли.
Сын вернулся вечером, не особенно радостный. Во-первых, предтраурная атмосфера, когда ждут печальной вести со дня на день, хуже траурной. Во-вторых, тезка был расстроен недавним конфликтом с отцом.
— Спросил у него: «ПапА, так тебе скоро будут присягать?» Отец сердито ответил, что старшему брату присягнул.
А когда Саша удивился, то разгневался и чуть его не высек. «Константин станет императором по закону, не знаешь разве⁈»
Я только вздохнула. Великий князь и будущий царь проявил вчера слабость, после чего поспешил явить силу. Как домашний мальчик, у которого гопник отобрал мобилу со словами: «Даришь? Ну, я беру». А жертва ограбления принялась уверять себя, что да, действительно подарил.
