И чем больше родители и друзья в этом сомневаются, тем он агрессивней и уверенней: да, я подарил! Вы что, мне не верите⁈
Это чувство Николай Палыч сохранил на ближайшие два дня, когда в столицу пришло печальное известие. Генералы опять его навестили, напомнили, что надо присягнуть брату Константину. Великий князь присягнул. Позже члены Государственного Совета осмелились распечатать письмо покойного царя и спросили Николая: как же так, ведь вам присягать должны⁈ Будущий царь пылко и отчаянно попросил вельмож поклясться в верности брату, добавив, что иных предложений даже слушать не станет.
Государственные мужи поддались давлению — присягнули. История шла своим чередом.
Все эти подробности я узнала во дворцах и салонах. Как-то не сразу сообразила, что после третьего сбывшегося пророчества все мои благотворительные и коммерческие дела отошли на второй план. Меня приглашали, меня зазывали и шепотом спрашивали: будет ли царствовать Константин? А чаще в утвердительной форме: «Так теперь наш государь Константин Павлович?»
Пророчицы имеют право капризничать.
Я улыбалась и, немного потомив собеседника — чаще собеседницу, — говорила:
— Кто-то недавно очень поторопился, и эта торопливость к добру не приведет.
Если обижались и говорили, что мои прежние пророчества были определенные и конкретные, то сообщала:
— Когда настанет время, я скажу правду о том, что произойдет до конца года. Но только когда будет нужно.
На лицах графинь и княгинь было разочарование с оттенком пресыщенности: хотели узнать будущее — не удалось.
И я видела за этим праздным любопытством пока еще не тревогу, а ожидание. Будто светский Петербург смотрел авторский фильм, когда вроде бы все предсказуемо, но что-то еще должно случиться."
"Меня же в эти дни больше интересовали люди, готовые действовать. Я знала, что легкость присяги Константину сперва привела в отчаяние членов тайных обществ. Но потом они решили ждать и готовиться.
Произвела небольшую разведку — посетила модель-камеру Адмиралтейского музея, фактически музея флота, которой заведовал Николай Бестужев.
Давно обещала зайти и наконец-то нанесла визит.
Разговор с моряком-декабристом вышел странный. Конечно же, обсуждали морские дела, я рассказывала о технических новинках. Слегка поспорили о преимуществах и недостатках гребного колеса, винта и водометного двигателя. Пригласила в усадьбу 4 декабря.
Сама же напрягла всю психологическую интуицию, всю практическую чуйку. Человек явно не высыпается — ночная работа или ночные заседания.
