Лучшее лекарство — хорошее питание, поэтому операция вышла мне в копеечку… Ладно, еще одно доброе дело.
Еще визитеры информировали родителей, что на Мойке и Фонтанке открыты безопасные катки. «Мальчишек радостный народ» резал коньками лед в Питере, как и в остальной России. Где хотел, несмотря на полыньи и проруби. Эта беспечная привычка за студеный сезон брала с десяток жертв. Пусть катаются на огороженных официальных катках, где никто лед не прорубит.
* * *В квартиру Рылеева была отправлена не простая обходчица, а Настя, тщательно проинструктированная мною.
Я рассказала ей о происходящем в общих деталях: надо спасать страну от смуты, а хороших, но глупых людей — от виселицы. В том числе поэта Рылеева.
Настя вернулась немного сердитая. На Кондратия Федоровича.
— Да как же, Эмма Марковна, можно так со своей женой обращаться? Понятное дело, чья бы корова мычала — я тоже вся в работе, не до мужа. Но у нас хотя бы ребенка нет!
Хозяин не уделил визитерше внимания: все вопросы по детям — к жене.
Наталья Михайловна была поначалу насторожена. Но разговорилась, поделилась горем: недавно умер сын — второй ребенок. Настя, кстати не соврав, сказала, что сама надеется родить, стала спрашивать Наталью о материнских делах. Та велела кухарке чай поставить, две женщины уединились и выговорились.
— Давно такого несчастного человека не встречала. Ее муж, — тут Настя понизила голос, — весь в своем заговоре. Гости соберутся, жена выглянет к ним, покажется — и у себя затворится.
Ни погулять вдвоем по набережной или бульвару, ни в гости пойти к другой семье. Только стихи и тайное общество. Наташе поговорить не с кем, кроме кухарки. Потому-то мне душу и открыла. И боится, очень боится, потому что все слышит, знает и понимает.
Пятилетняя Настенька, дочка Рылеева, к счастью, была здорова. Анастасия на прощание посоветовала маме сходить с ней на ближайший каток — тем более по настоянию мужа там был отведен сектор для таких маленьких деток. Наталья Михайловна идею не отвергла, но все же сказала, что одной идти гулять неудобно и непривычно, а кухарка отойти не может, каждый день много гостей, надо чай подавать.
— Я и говорю: давайте, Наталья Михайловна, зайду к вам послезавтра, в третьем часу пополудни, и вас провожу. Она согласилась.
Я молча обняла и поцеловала Настю. Самой же захотелось выкрикнуть «Йес-с!». Получилось!
* * *Между тем в квартире Рылеева внезапно появилась неожиданная вещь.
