Пожалуй, это единственное подразделение, обмундированное с маломальским учетом погодных реалий: перчатки из оленьего меха, брюки из лосиной шкуры, сюртук, подбитый волчьим мехом. А в остальном — никакой пощады. С недавних пор положена им курьерская повозка упрощенной конструкции, безрессорная, так как рессоры — самый слабый элемент любого экипажа и ломаются чаще всего. Людское здоровье от такой езды тоже ломается, потому и в отставку фельдъегерям позволено выходить через шесть лет службы.
Что же касается смотрителя, он властен лишь над лошадьми и ямщиками.
Так что несчастной если и надеяться здесь, то только…
— Барыня, спасите! Надо начальство известить о беззаконии! Сделайте что-нибудь!
— Маменька, а ведь, кроме нас, сейчас никого нет, — сказала Лизонька. Так спокойно, что девица прервала стенания. Ну а я вспомнила недавние мудрствования, что помогать и спасать полагается лишь в том случае, если профессиональные спасатели отсутствуют.
Я вышла из секундного ступора. Мгновенно возник алгоритм действий.
Обернулась к девушке.
— Эмма Марковна. А ты?
— Татьяна. Эмарковна, пожалуйста…
— Танюша, расскажи, что случилось. Четко, понятно, кратко. Тогда попробую помочь.
Девушка всхлипнула, выдохнула. И принялась говорить, без отступлений и запинок, будто диктовала либретто, понимая, что у слушателя лишь три-четыре минуты прочесть этот текст в театральной программке в антракте.
Итак, она звалась Татьяной и была приживалкой непонятного происхождения у князя Бабанова. Барин хотел ее растлить — не первый подобный грех его сиятельства.
Друг-ровесник узнал, предупредил, помог скрыться, был схвачен, измучен и брошен в княжескую темницу без обогрева. Барин даже не ищет беглянку — пусть сама решит, скрываться ли дальше, зная, что друг в одной рубашке лежит на ледяном полу.
Почему же Татьяна бросается ко всем подряд в надежде на защиту?
— Его даже губернатор боится, — всхлипывая, пояснила Таня.
— Значит, — так же спокойно сказала Лизонька, — кроме нас, помочь некому. Собираемся?
— Да, — кивнула я.
И тихо добавила: — Собираюсь.
* * *"
"Не прошло и получаса, как я покинула станцию. Уже скоро нам предстояло съехать с большого тракта и направиться в княжеские владения, поэтому на первом возке сидела Татьяна — показывать путь в ночи.
В очередной раз я восхитилась своими спутниками. Проснулись легко, узнали, что предстоит важная поездка, и быстрехонько собрались. Еремей был проинструктирован насчет особого поручения, поэтому на козлах не сидел.
