Обесчестить девицу и засечь на десерт — за это можно было попасть под опеку, а иногда даже в солдаты, с лишением дворянства и без выслуги. Вот в царствование его старшего брата, прежде либеральничавшего, подобные жуткие типажи и ситуации бывали. И мне скоро предстоит встреча с диким барином, который губернатора ни во что не ставит, а власти выше губернатора последние лет десять этот мерзавец не встречал.
Глава 8
Дорога была занесенная, дурная, поэтому мы оказались во владениях Бабанова-Ростовского поздним утром, а доехали до поместья к полудню.
Как и говорила Татьяна, барин жил в настоящем замке, с донжоном и четырехметровыми стенами. У ворот часовые в серых плащах с красно-черной вышивкой, с длинными пиками. Несмотря на бодрый вид, я сразу поняла, что в такой униформе они нещадно мерзнут.
Среди прочего полезного инвентаря у меня был рожок вроде того, в который дуют фельдъегеря. Если тьма кромешная, а спешить надо, то это необходимость. Иногда дудела я сама, чтобы не отвлекать кучера.
Вот и сейчас взяла рожок и постаралась изобразить герольда, явившегося к вратам вражеской твердыни.
Неплохо получилось — иней с ветвей осыпался.
Стражники — не часовыми же называть этих охламонов — сперва взглянули на меня с недоумением, а потом обреченно кивнули, как люди, приученные к чужому дурачеству, на которое им не повлиять. Я пригляделась к плащам. Похоже, вышивка имела какой-то сюжет. Герб владельца?
Не прошло и десяти секунд, как ворота со скрипом приотворились.
— Кто явился к вратам Байхолла? — спросил человек в алом кафтане с нашитым черным рисунком.
Наверху был статичный дядька с мечом и щитом, а под ним гордо шествовал козел с вызолоченными рогами. Я догадалась, что это герб, дядька — ангел, а козел — все-таки олень, как принадлежность всех потомков князей Ростовских. Но от козлиной версии отказываться было жалко.
Что же касается интонации каштеляна — как еще называть того, кто встречает у врат замка? — то она напоминала реплику телефонного робота.
— Передай господину, что Эмма Марковна Орлова-Шторм, владычица чудес и денег, желает увидеть прославленного князя Бабанова-Ростовского, — произнесла я с максимальным пафосом.
Могла бы добавить: «Владелица двадцати пяти тысяч душ». Но состязаться в рабовладельческой статистике с «трехтысячником» сочла неуместной.
По плохо выбритому лицу управителя пронеслась печальная гримаса — и эта гостья играет в дурную игру. Но ответил:
— Госпожа Орлова-Шторм, извольте обождать. О вас доложат.
Ждать пришлось недолго.
