Уже минут через пять ворота были распахнуты, не без труда и ледяного скрежета. За ними скрывался старый двухэтажный каменный особняк. С первого взгляда я поняла, что и стены, и турели на крыше, и донжон — более поздние пристройки. Донжон подражал Пизанской башне, но вряд ли рассчитывал на аналогичную долговечность. Татьяна не обманула: наличествовала и виселица-глаголь со всеми атрибутами, в том числе подставкой, укрытой черной тканью, и добротной петлей.
На крыльце особняка стояла группа в средневековых нарядах.
И лишь один, самый пожилой, был в полковничьем мундире с орденами. Маскарад маскарадом, но понимает, сукин сын, что в России чины значимей любых понтов и чудачеств.
— Рад приветствовать в своих владениях госпожу Орлову-Шторм, — проскрипел князь. — Немало наслышан о вашем роде, богатстве и влиянии. Наслышан, — тут скрип стал зловещим, — и о том, что иногда беглые холопы стремятся под ваше покровительство.
— Приветствую знаменитого князя Бабанова-Ростовского, слух о котором достиг самых отдаленных пределов империи, — ответила я.
— Мы оба достаточно высоки, чтобы наша жизнь избегла кривотолков и самых нелепых легенд. Если слух о том, что я участвую в судьбе беглых холопов, верен, то как же слух о том, что вы не просто строги к рабам, но иногда жарите их и употребляете в пищу?
На миг князь застыл. Потом улыбнулся. Один из спутников в пестрых лохмотьях увидел улыбку, забил в бубен, перекувырнулся, засмеялся. После чего свита расхохоталась, но не раньше, чем убедилась, что смеется и хозяин.
— И такой слух ходит, — наконец сказал князь.
— Вчера одного ослушника взгрели, — заверещал шут, — охладиться положили, сегодня можно изжарить для гостьи дорогой.
Донесся стон из второго возка. Надеюсь, его услышала только я.
— Это дурак о моем правосудии, — пояснил хозяин, отвесив шуту оплеуху-лайт. — Добро пожаловать, госпожа Шторм.
* * *"
"Экскурсия по княжеским владениям вышла неприятной, но интересной. Неприятной, потому что, кроме обычных усадебных служб, была настоящая камера пыток, служившая холлом темницы.
Холл назывался Зал Справедливости. Не то чтобы ассортимент был богат и изыскан, но для чувства легкой тошноты достаточно. Самое же пакостное, похоже, что орудия пристрастья не выглядели музейными экспонатами и некоторые из них использовались сравнительно недавно.
— Часто применяете? — спросила я, надеясь, что мой тон прозвучал беспечно.
— Частенько, — подтвердил Бабанов-Ростовский. — Хамам нужна острастка, госпожа Шторм.
