министра МВД
Михаил Орлов
Глава 10
Мы в ответе за всех, известно кого, даже если они грызут мебель, писают на пол и совершают еще много всякого. Например, срываются с поводка, когда этого меньше всего ждешь. Как хочется иногда таких прирученышей взять да и стукнуть о стенку!..
Выплеск мысленного гнева не продолжался и секунды. И оказался полезным: я поняла, что должна сделать.
— Да как ты посмела⁈ — сказала я. Не крикнула, именно сказала. Но громко, четко и железно. Тоном, который я обычно применяю к низовым менеджерам, повинным в мелком воровстве или большом головотяпстве.
Даю им последний шанс в моей корпорации. Вот расстаюсь — сухо и тихо.
Тон сработал. Князь, еще секунду назад удивленно глядевший на Татьяну, уставился на меня.
— Теперь не ждать тебе пощады, мерзавка, — столь же велегласно произнесла я и обернулась к князю, тотчас же сменив тон: — Правы вы, ваше сиятельство: я хуже вас подлый народ знаю, отчего опять попала в конфузную ситуацию. Нет у меня вашего таланта видеть коварство в рабских душонках.
Татьяна молчала — хоть на это ума хватило, дуре. Что же касается Бабанова-Ростовского, заход оказался удачным. Я не только отвлекла его от подозрений, но и подарила превосходство надо мной. Ведь я и богаче, и… как сказать, «душистей», «душнее», про феодала, у которого гораздо больше душ? Но сама, не дожидаясь его выводов, признаюсь, что наивней и глупей. Любые издевательства над дворовыми таких удовольствий не принесут.
— Но все же… как же?.. — недоуменно произнес он, продолжая безмолвно ликовать и наслаждаться моим комплиментом, будто перекатывал леденчик за щекой.
— Нельзя в гости без подарка являться, — с печальной улыбкой продолжила я. — Встретила дурочку, на дороге почти замерзшую. Узнала, что от вас сбежала. Привезла к вам, пообещала походатайствовать перед вами, — последние слова так смущенно произнесла, что покраснела. — Сказала, что выпрошу у вас снисхождение, тогда позволю из возка моего выйти. А подлая душа без спросу выскочила, стала Степашку-своевольника искать.
— Простите, Эмма Марковна, пощадите, ваше сиятельство, — простонала девушка.
— Ну как я могу простить тебя, чужую холопку? — развела я руками в прямом смысле слова. — Прощать да щадить тебя — хозяйское дело.
— Ты же, душенька, — сказал князь столь умильно, что содрогнулась даже стража, — больше всего моих ласк испугалась? Пощажу, избавлю от них — теперь ты мне постылая. А от наказания избавить не могу.
