Трудовыебудни. В том гробу твоя зарплата

Он и так делает все, что может, чтобы я чувствовала себя счастливой.

- Помедленней! – заорала тараканы, доставая блокноты и ручки, - Мы записываем! Еще раз с того места «хочу принадлежать…»!

- Я действительно чего-то не понимаю в ваших отношениях, - возмутился таракан- инвалид, - Все у вас ни как у людей! Вечно везде подковырка. Не могла найти вампира с нормальным характером?

Абель медленно поднял на меня свои серые глаза.

Мы сидели молча. Каждый думал о своем.

- Знаете, сударыня, вы, определенно, виноваты в том, что поставили меня в неудобное положение, - насмешливо заметил Абель, - Вместо того, чтобы оставить вас наедине с постелью, я сижу здесь, как надзиратель, карауля свою узницу.

Как вы думаете, это – слишком суровое наказание?

- Да, это – очень суровое наказание, - заметила я, целуя его в губы. Он ответил на поцелуй, проводя рукой по моей спине.

- Что мне нужно сделать, чтобы вы забыли обо всем произошедшем? – спросил он, целуя длинную царапину на моей руке, - Чтобы вы забыли об этом и никогда не вспоминали?

Он положил мою руку поверх своей ладони, рассматривая остатки моего маникюра и царапины от колючек.

- Просите всего, чего хотите…  - произнес Абель, нежно проводя пальцами по моей ладони.

Я вздохнула, чувствуя, как он осторожно убирает мокрые волосы с моего лица.

- Никогда не вспоминать об этом самому. Я по вашему лицу догадаюсь, что вы об этом вспомнили, - улыбнулась я, - И тогда я тоже вспомню.

Я расстегнула ворот его камзола, подняв глаза. Абель молчал.  Я расстегнула следующую пуговицу, не отводя взгляд.

Он молчал. Я потянулась за третьей пуговицей. Четвертая. Пятая. И все это в звенящей тишине. Моя рука легла ему на грудь, а потом, прикрыв глаза, я поцеловала его грудь сквозь рубашку, ощущая губами мягкий теплый шелк белоснежной ткани, а потом медленно отстранилась.

Отбросив мои влажные волосы с шеи, он притянул меня к себе, и почувствовала поцелуй на своих губах. По моему подбородку снова стекла капля крови. Абель прижал мою голову к своей груди, а потом отстранил меня, рассматривая свою рубашку.

На белоснежных складках были видны смазанные алые пятна моей крови.

- Вы испачкали  рубашку, - меланхолично заметил он, глядя мне в глаза, -  Боюсь, что мне придется остаться ночевать здесь, чтобы не разгуливать в таком виде по коридору.

Абель, разулся, расстегнул камзол и швырнул его на пол. Он отнес меня на кровать, а сам лег рядом, положив свою руку мне под голову. Прижавшись к его груди, я старалась лишний раз не шевелиться.