Трудовыебудни. В том гробу твоя зарплата

акустика…

Ладно, если нельзя стонать и кусаться, придется грызть подушку.

Глава двадцатая. Смертный приговор

Проснулась я в одиночестве ближе к полудню с медальоном на шее. Свежих отметин не было. Так что трюк с медальоном – напоминанием оказался просто находкой. Хотя я особо на это не рассчитывала. Если так  пойдет и дальше, то про «кровавые поцелуи» можно будет вспоминать лишь изредка. Исключать их я тоже не собираюсь. Приятно, все-таки, но заживают долго, да и выглядят не очень эстетично.

На столике стоял завтрак, и блестела чисто вымытая ложка.

Вот так бы сразу, честное слово! Представляю, как они будут обсуждать мой приезд, мое поведение, цыкая зубом и отмывая тарелки.

- Да ты тут мировая знаменитость! Представляешь, о тебе знает каждый вампир! И при этом ты палец о палец не ударила ради славы! – вздохнули тараканы, вспоминая мечту детства.

-Любой человек, попавший в этот мир и продержавшийся в нем хотя бы неделю, автоматически стал бы знаменитостью, - заметил таракан-инвалид, - Так что не льсти себе.

Твоей заслуги тут нет.

Я оделась, причесалась и решила пройтись по дому «с хорошей акустикой». Меня интриговал огромный балкон. Такие балконы обычно редко встречаются в местной архитектуре, а с него открывается вид на город.  Хочется взглянуть на Сангру при свете дня. Может, все не так уж и плохо? Я прошлась по дому. Дом, словно вымер… Даже слуги куда-то испарились. Ладно, может быть, не только Абель не слышал про «доброе утро». Кто его знает? Я вышла на балкон, немного постояла и посмотрела на город.

При свете сумрачного дня он выглядел действительно убого и мрачно. Вокруг дома стояло оцепление. Не помню, чтобы вокруг нашего дома дежурила  охрана… А здесь чуть ли не полицейский кордон, отделяющий мир нищеты от островка красоты, богатства и эстетики. Нет, определенно, Вернер ненавидит свой город, раз палец о палец не ударяет ради его благополучия. Теперь понятно, почему все норовят перебраться в столицу. Там спокойно, безопасно, чисто,  красиво и всегда есть работа. Где-то вдалеке послышался душераздирающий крик: «Помогите!», а потом он неожиданно оборвался, и наступила тишина. Для кого-то утро было совсем не добрым и, возможно, последним. Ладно, не будем о грустном.

Я прошлась по коридору второго этажа, вспоминая, где в этом огромном особняке наша комната. Хотелось воскликнуть: «Ну кто так строит?», хотя вряд ли хозяин собирается менять планировку только из-за моего профессионального замечания.