Трудовыебудни. В том гробу твоя зарплата

Вы вынуждаете меня сделать то, чего я в мыслях не допускал по отношению к вам. Поверьте, если это произойдет, то назад пути уже не будет. Растоптанная роза будет валяться на полу, давясь рыданиями. Вы мне этого никогда не простите. Я никогда себе этого не прощу. Вы этого добиваетесь?  - произнес он, стирая кровь с моей губы, - Вам будет очень и очень больно, но я хорошо знаю, что вы не из тех женщин, которые пойдут после такого накладывать на себя руки. Нет, вы посвятите всю жизнь, чтобы отомстить мне за надругательство.

И меня это вполне устроит. Пусть хотя бы таким способом, но я смогу вытащить вас из лап смерти, на которую вы сами себя с таким удовольствием  добровольно обрекаете!

- Делайте, что хотите, - равнодушно ответила я, отворачиваясь, - Это останется на вашей совести. Мне уже все равно.

- Последний раз спрашиваю, вы будете отвечать на мой вопрос или нет? -  процедил Абель, разрывая мою юбку и не сводя с меня глаз.

- Убейте меня, как вас попросили, - произнесла я, закрывая лицо руками, - И если  другие фюрсты вам сказали меня убить, то убейте.

Вам сказали не затягивать с этим, так не затягивайте. Решайте проблему, раз пообещали. Я согласна умереть, чтобы все снова встало на свои места. Чтобы все снова стало, как прежде. Без кровопролития. От этого будет лучше всем! Оно ведь из-за меня?

Абель медленно разжал руку, сжимавшую мои волосы. В комнате царила тишина. В тишине раздался тяжелый вздох.

- Вот я сейчас не знаю, плакать мне или смеяться… - хрипло произнес Абель, схватившись за голову,  - Но поверьте, мне теперь хочется убить вас еще сильнее.

И знаете почему? За то, что вы допустили такую мысль. Я не хочу больше с вами ни о чем разговаривать. Извините.

Он положил ключ от комнаты на крышку рояля,  отошел от меня и подошел к окну. Обиделся. Усомнилась. Каюсь.

- То есть речь была не обо мне? – с надеждой спросила я, чувствуя невероятное облегчение, пока тараканы устраивали в голове революцию. Самозванца скинули с трона с радостными криками. Теперь ему грозил суд Линча.

Для него уже радостно вили петельку и наскоро сооружали виселицу.

Абель молчал, стоя спиной ко мне.

- Лена! Иди, проси прощения! Чего стоишь, как вкопанная!  – наперебой заорали радостные тараканы, хватая самозванца за все лапы и надевая ему на шею петлю, - Мы держим эту скотину! Ай! Да что ж такое! Лежи смирно, гад! Иначе все лапы переломаем! Это ж надо! Придумал!

- Простите меня, - вздохнула я, положив руку на плечо Абеля. Он даже не обернулся.