Трудовыебудни. В том гробу твоя зарплата

Глядя на это  каменное лицо, у меня-что-то не выдавливается признание. Абель промолчал, а потом спросил:

- Какое сегодня число?

- Тринадцатое, кажется. Да! Тринадцатое… Стоп… Тринадцатое? Неужели?  – удивилась я, глядя на часы.

«С Днем Рождения, Лена!» - заорали тараканы, размахивая цветными флажками, - «Сегодня тебе исполнилось тридцать лет! Желаем тебе счастья, успехов, денег побольше и любви… Короче, как обычно! Но судя по всему, у тебя все это уже есть… »

- Если он признается тебе в любви, то я вырву остатки своего второго уса, - ехидно заметил таракан - висельник, - Тот, целый, я поберегу до свадьбы… Ха-ха-ха!

Я сама не ожидала.

Я совсем забыла. Мне исполнилось тридцать лет. Не двадцать девять, а тридцать. Вчера еще было двадцать девять, а сегодня уже тридцать.

- Что-то не так? – вежливо поинтересовался Абель, с интересом глядя на меня.

- Да нет, все так… - задумчиво произнесла я, - Тридцать… Ничего себе…

- Что значит «тридцать»? – спросил он, глядя на меня.

- Тридцать лет, - вздохнула я, чувствуя себя такой старой, - Мне сегодня исполнилось тридцать лет…

- И что вы хотите в подарок на «тридцатилетие»? – спокойно спросил Абель.

- Прощение. Мне больше ничего не надо, - вздохнула я, поворачиваясь к нему спиной и прислоняясь к нему.

- Ну раз вы так просите... – вздохнул он и обнял меня, - Только я сразу предупреждаю. Еще раз я услышу нечто подобное, будете ждать следующего дня рождения, чтобы я вас простил.

Ладно, пойдемте в комнату.

- А куда делись мои вещи? – спросила я, вспоминая, что буквально сегодня они исчезли.

- В комнате. Но не в вашей. Вас такой ответ устроит? – ответил Абель, поднимая с пола трость.

Он открыл передо мной дверь своей комнаты и произнес:

- С этого дня, ваша комната закрыта на ключ. Все ваши вещи здесь. Располагайтесь. Правое кресло -  мое, попрошу на него не садиться. Эта дверь ведет в кабинет. Он закрыт на ключ.

Можете даже не дергать ее. Там нет ничего для вас интересного, кроме документов. Во избежание новых эксцессов, я строжайше запрещаю вам даже подходить к двери, - усмехнулся он, опускаясь в свое «правое» кресло.

На столе опять лежала шоколадка. Измученная шоколадка, которую ломали и крошили с таким усердием, что чуть не стерли в порошок. Рядом лежало кольцо. На том же самом месте, где я его оставила почти два месяца назад.