– Она прервала себя и беспомощно махнула рукой. – Это все, что я знаю, господа. В какой-то момент я еще видела танцующую Руби сквозь стеклянную стену, но потом углубилась в карты и не смотрела по сторонам. Примерно в полночь заглянул Реймонд и спросил с недовольным видом у Джози, где Руби. Та, разумеется, пыталась замять его вопрос…
– Почему «разумеется», миссис Джефферсон? – перебил своим тягучим голосом Харпер.
– Но, право…
Она замешкалась, и это удивило Мэлчетта. Молодая женщина созналась с милой простотой:"
"– Джози не хотела, чтобы на опоздание кузины обратили внимание.
Она считала себя ответственной за нее. Поэтому сказала, что Руби еще в начале вечера жаловалась на мигрень и, возможно, поднялась в свою комнату. Не думаю, чтобы это было правдой. Джози просто придумала первое попавшееся оправдание. Реймонд пошел позвонить Руби, но вернулся еще более рассерженным: ему никто не ответил. Чтобы его утихомирить, Джози пришлось самой танцевать с ним вместо Руби.
Ей, бедняжке, потребовалось мужество, потому что нога еще болела. После танца она вновь вернулась к карточному столу да еще успокаивала мистера Джефферсона, который начал тревожиться. Мы еле уговорили его пойти спать, убеждая, что Руби, вероятно, поехала кататься и у машины по дороге спустило колесо. Он ушел раздосадованный, но сегодня утром положительно не находил себе места. – Она смолкла и вздохнула: – Остальное вам известно.
– Благодарю вас, миссис Джефферсон. Позвольте еще один вопрос: вы кого-нибудь подозреваете в совершении этого преступления?
Она не медлила ни секунды:
– Абсолютно никого.
Мэлчетт настаивал:
– Девушка никогда не открывала вам своих секретов? Скажем, не рассказывала ли о каком-нибудь ревнивом поклоннике? О человеке, которого она побаивалась? Или о ком-то, кто ей мил?
На каждый вопрос Аделаида отрицательно качала головой. Больше из нее ничего не удалось выжать.
Начальник полиции предложил встретиться пока с молодым Джорджем Бартлеттом.
А позже они возвратятся к мистеру Джефферсону. Ушли с тем, что миссис Аделаида сообщит, как только свекор проснется.
– Вот женщина, полная очарования, – восхитился полковник, прикрыв за собой дверь.
– Совершенно очаровательна! – подтвердил Харпер.
Глава 16
Джордж Бартлетт оказался долговязым тощим юнцом с выпирающим кадыком. Он дрожал и заикался. Добиться от него связного, членораздельного рассказа оказалось сложно.
