Царь горы

— Армейский пулемет, — со знанием дела сообщил лежащий с противоположной стороны двери старший смены. — Ленточная подача патронов. Вещь!

Подчиненные его восторгов не разделяли.

— Что делать будем, Семен Сергеевич?

— А что делать? — Старший погладил усы. — Ты тревогу объявил?

— Значит, сейчас полиция приедет.

Старший и сам понимал, что штурм давно должен был привлечь внимание блюстителей порядка, и не находил объяснения их отсутствию. Почему респектабельный банк до сих пор во власти грабителей? Или полицейские окружают здание, планируя взять бандитов при выходе? Тем не менее демонстрировать подчиненным малодушие Семен Сергеевич не собирался.

— Скоро будут. — И замер — стрелять перестали.

— Патроны кончились?

— Или полиция приехала?

Старший решился — если не я, то кто? — и выглянул в коридор. И тут же последовал изумленный вскрик:

Семен Сергеевич с трудом вернул на место отпавшую челюсть и ошарашенно посмотрел на подчиненных:

— Гвоздь Дурич. — Боец поставил пулемет прикладом на пол, оперся на него рукой и горделиво выпятил грудь.

Репортер едва не подпрыгнул от радости:

— Великолепно! — Схватил оператора за рукав: — Ты снимаешь? — И вновь к дикарю: — Отлично! — И в камеру: — Господа, наша бригада совершенно случайно оказалась неподалеку от человского банка, который разгромил знаменитый Гвоздь Дурич…

— А почему это он? Это я!

К представителям прессы торопливо приближался еще один дикарь. Уйбуй пока не понял, что влип. Он лишь увидел довольную улыбку Гвоздя, разозлился и бросился за едва не упущенной славой.

— Петля Дурич! Уйбуй!

— Великолепно! Ты снимаешь? Итак, мы ведем репортаж из разгромленного Петлей Дуричем банка. Скажите, ради чего вы вломились в это учреждение?

— Ради денег, конечно.

— Гениально! Вам не хватает денег?

— А кому их хватает?

— Но ведь вам дают деньги все жители Тайного Города.

— Нам не хватает, — отрезал Петля. — Мне и пацанам, конкретно. Мы ваще хотели, чтобы перед нами извинились, а если не хотят извиняться, то почему нам нельзя грабить банк?

— Но ведь это нехорошо, — тонко заметил репортер.

— Да ладно — нехорошо. Что получается? Всю жизнь конкретно грабили, а теперь вдруг нехорошо стало? В честь чего, в натуре?

— Все надеялись, что вы исправились.

— А мы и исправились! — не стал скрывать Петля. — Насколько денег нам дали, настолько и исправились. Еше дадите — еще исправимся. А если еще не даете, мы сами возьмем.

— А когда нас из Западных Лесов прогоняли, это было хорошо? — пискнул Ручка.