Царь горы

Инга отпустила короткое, но очень грубое ругательство.

— Темка, еще полминуты, и придется уходить.

Вариант отступления все-таки был: предусмотрительный Кортес велел прихватить с собой мощную «дверь», способную продавить защитные поля поместья изнутри. Но продавит ли? Или сложится на выходе?

Об этом старались не думать.

— Полминуты, Темка, или нам хана.

«Мы ударим в спину Луминарам».

«Не знаю. Но это я привел их сюда. И уйдем мы вместе. Или не уйдем вообще… Ты готова?»

— Захар пытается прорваться к вам!

— Черт! — Инга, уже готовая активизировать «дверь», вновь выругалась.

Это Кортес. Не глядя, бросил под ноги разрядившийся артефакт и сразу же активизировал следующий — раскаленный поток «дыхания дракона» заставлял масанов держаться на расстоянии.

— Ждем, — бросил наемник.

— Темка, мы ждем, — прошептала Инга.

— Два масана ударили в спину нашим! Это Бруджа и… Треми!!

— Клаудия сбежала! Печать кардинала вскрыта! Охранники мертвы!

Епископ обнажил меч и бросился на улицу. Хватит, накомандовался, все пошло совсем не так, как надо, — пора личным примером вдохновлять бойцов.

Бросился и не услышал последовавший через мгновение вопль наблюдателя:

— Епископ! Это невероятно!!

Танк снес ворота и не заметил этого.

«Кольцо саламандры» лизнуло пламенным языком по броне, закоптило металл, заставило задымиться покрышки, но не проникло в чрево машины, не ударило по прячущимся внутри масанам. Выдержали защитные артефакты, разрядились полностью, но удержали огонь.

— Истинные Бруджа! — прорычал Джакомо древний девиз клана.

— Бруджа! — рявкнули воины.

— Убивайте всех! Но главное — Треми! Того, кто отрежет ему голову, возвеличу!

— Восток и Джакомо!!

Телефон зазвонил, когда «Бентли» комиссара Темного Двора выезжал на Ленинградский проспект. Покинув Замок, Сантьяга не стал строить портал в Цитадель, а неспешно поехал в штаб-квартиру Нави по городу, стараясь еще раз обдумать происходящее. Несмотря на то, что де Гир внятно объяснил свои мотивы, особенно те, что заставили его так легко отступить, комиссара не покидало ощущение, что допущена ошибка.

Что-то произошло, и это «что-то» было настолько серьезным, что де Гир счел возможным отступить.

— Комиссар! — довольно неуверенно протянул Доминга. — У нас… э-э…

— Говорите как есть, — вздохнул Сантьяга. — Я догадываюсь, что возникли проблемы.