Царь горы

Ордену следует…»

«Знаменитый журналист Карим Томба прокомментировал митинг Красных Шапок, на котором известные склонностью к демократии обитатели Южного Форта потребовали от Великого Дома Чудь извинений за массовые репрессии во время войны за мировое господство: „Очень жаль, что в течение долгого времени одна из наиболее трагических страниц истории была забыта обществом…“

«Ученым только предстоит разобраться в деталях оккупации Западных лесов и изгнания с этих плодородных земель целого народа, но уже сейчас ясно…»

— Ее изнасиловали? — поинтересовался специальный агент Вольф Балдер, разглядывая мертвую женщину.

— Трудно сказать, — пробурчал лейтенант Джерри О'Нейл. — Она явно была возбуждена перед смертью, но нет ни характерных выделений, ни следов борьбы.

Полицейский хотел было высказать фэбээровцу пару-тройку сентенций, но передумал, решил не портить отношения с федералом. Прикусил язык и вновь, в который уже раз, окинул взглядом роскошную спальню адвоката.

Лору Нортон обнаружили на застеленной красным шелковым бельем кровати, обнаженную, с широко разведенными бедрами, с раскинутыми в стороны руками, среди смятых подушек.

Чем именно занималась перед смертью Лора было понятно, поза говорила сама за себя. Никаких следов борьбы. Выражение лица спокойное, и если бы не пулевая рана шее, можно было подумать, что Лора спит.

— Никто из соседей выстрела не слышал.

— Убийца использовал глушитель?

— Значит, предумышленное.

Какова вероятность, что у любовника, внезапно пришедшего в ярость, окажется под рукой пистолет с глушителем? Крайне низкая, даже если «адвокат мафии» спала с «солдатом мафии».

Нет, убили обдуманно, к преступлению готовились. Вольф выглянул в коридор… Вот Лора открывает дверь, целует гостя, с ее плеч слетает тонкое кимоно. Любовники направляются в спальню, валяющиеся на полу домашние туфли, трусики и лифчик четко указали фэбээровцу последний путь мисс Нортон. Вот они на кровати, мужчина ласкает женщину, Лора стонет, она почти достигла пика наслаждения. Он достает пистолет и приставляет ствол к шее любовницы. Он спокойно, собирается и уходит. Занавес.

Вспышка страсти, закончившаяся выстрелом в шею.

Весьма характерный почерк, пуля сорок четвертого калибра в шею и почти нет крови. Балдер не раз встречал такие следы. Чаще всего жертвами таинственных убийц становились бродяги, иногда припозднившиеся прохожие, один раз был убит полицейский. Теперь — известный адвокат.