Царица

 – Я кивнула и, обтерев бумажным платком, сунула пулю в кошелек. – Машина здесь? Помоги Ронну подняться.

– Я и сам могу, – раздалось сзади ворчливое, и, обернувшись, я увидела футболиста, который вставал, держась за стену. Выпрямился, немного помедлил, прислушиваясь к себе, и неуверенно улыбнулся. С его лица исчезли и бледность, и испарина.

Я торопливо сняла пиджак и перекинула качку через плечо, типа пятно завесила, так как из видимых следов происшедшего осталась только футболка, жестоко испорченная дырочкой в окружении кровавых подтеков.

Однако ж Сташек не перестает меня удивлять!

– Быстрее, – поторопил нас сей феномен. – Здесь полиция, да и защита твоя больше не держится…

А! Так она все-таки была!

– Сташек! – Я настолько забылась, что сжала его локоть. – Нам нельзя в полицию.

– Я знаю, – кивнул он. – Ни о чем не беспокойся, я все улажу.

– Поезжайте! – Это он крикнул Брэду, настойчиво подталкивая меня к машине. – Я позвоню вечером.

И после этой многообещающей реплики развернулся и радостно помахал рукой:

И надо же, полицейский тут же направился к нему, как и бригада «скорой помощи» и несколько любопытных, которых не удалось разогнать.

Все отвлеклись на синеглазого аполлона, и мы совершенно беспрепятственно загрузились в автомобиль.

– Он их гипнотизирует, что ли? – фыркнул Ронн, кряхтя размещаясь на заднем сиденье.

Я промолчала, сосредоточившись на том, чтобы унять левую руку, которая продолжала мелко трястись. Брэд завел мотор, и мы наконец-то отчалили, никем не удерживаемые. Кстати, мысль вернуться на работу даже не заглянула мне в голову.

Закрыв глаза, я позволила себе десять минут передышки и, только подъезжая к Канинг-роуд, заметила, как неестественно прямо сидит Брэд, обеими руками настолько крепко вцепившись в руль, что побелели костяшки пальцев.

Я посмотрела на него с подозрением.

– Слушай, ты когда последний раз машину водил?

Брэд неопределенно пожал плечами, не отводя напряженного взгляда от лобового стекла.

– Что ж, тогда нам хоть в чем-то сегодня повезло: добрались без происшествий, – философски произнесла я.

 – Ронн, ты как там, жив?

Молчавший до сего времени качок вдруг принялся душераздирающе постанывать и жалобно подвывать.

– Странно, что, когда было действительно больно, ты терпел, – усмехнулась я.

– А тогда нельзя было, – хмыкнул Ронн. – Ты и так еле держалась.

– Ага, – уверенно закивал футболист. – Опасность позади, ты успокоилась, и мне хочется внимания и сочувствия!

Я улыбнулась, сокрушенно покачав головой.