Царица

Настроение, радостное и оживленное после шопинга, стало почему-то еще радостнее и оживленнее.

Качок глянул на меня:

– Ты такая красивая, когда смеешься.

Обычно я бы съехидничала или просто кивнула (привыкла к себе как-то за тридцать лет, ну, и к комплиментам тоже), но сейчас я кокетливо заправила прядь волос за ухо и обольстительно улыбнулась. Действительно обольстительно: медленно, легко, обещающе. Внутренний голос даже что-то возмущенно крякнул, но я его подавила.

Припарковавшись у дома, я вышла из машины, беспричинно улыбаясь.

Ронн схватил в охапку все пакеты и резво потопал за мной следом. На кухне я не удержалась и все-таки капнула пару раз парфюм на запястье, старательно принюхиваясь. Странноватый запах, но, безусловно, приятный и даже интригующий. Надо будет купить.

– Шампанское открыть? – ко мне через плечо свесился Ронн, а я, вместо того чтобы его отругать, рассмеялась. Весело как-то, даже игриво.

– Открой, оно вроде холодное, – распорядилась я, легко взлетев на барный стульчик, и только сейчас заметила, что Ронн снял рубашку и остался в одной майке.

Ну, не в одной, конечно, на нем еще были светлые джинсы, и не совсем в майке, а в фирменной борцовке, но вы меня поняли. Эта борцовка не то чтобы не скрывала, а, наоборот, дерзко подчеркивала все достоинства его торса так, что я уставилась на него в полном ступоре и даже мигать не решалась, боясь упустить такую красоту. Вот ведь как… Я судорожно сглотнула и попыталась отвести глаза или хотя бы переместить их на что-нибудь еще, не такое волнующее, например на лицо футболиста. Но и лицо мне отчего-то чертовски понравилось: и этот крутой квадратный подбородок, и этот набыченный вид, и эти простодушные, сейчас такие темные и пронзительные глаза, которые я до сего момента считала скорее глуповатыми, и неожиданно твердые и манящие очертания губ…

– Шампанское, – прохрипел Ронн, водрузив передо мной на барную стойку полный бокал с такой силой, что искрящийся напиток выплеснулся через край.

– Что? – туповато спросила я и медленно облизнула губы. Серьезно, облизнула, не вру!

Внутренний голос аж дар речи потерял от такого моветона! Ну ладно бы облизнулась, если губы пересохли, бывает, хоть и не очень эстетично, но я ведь проделала это специально, размеренно, расчетливо, неприлично, да что там, откровенно развратно, не спуская с мужчины призывных глаз.

– Регина… – выдохнул тот и, конечно, не заставил себя долго упрашивать.